«Уважаемый Дэниел Киз!
Недавно я перечитал „Цветы для Элджернона“ и сам удивился – как я мог забыть, до чего это светлая, полная надежд книга; и вдобавок она многому учит. Я читал как в первый раз – то есть просто не мог оторваться.
„Цветы для Элджернона“ я называю светлой книгой, потому что благодаря ей помню: надо быть терпеливым с теми, кто медленнее, чем я, усваивает знания и умения. Мне хочется помогать таким людям, поддерживать их. Показав, как чист и тверд душой Ваш Чарли, Вы подчеркнули, что в нынешнем мире остро не хватает доброты и понимания. Но самое главное, по-моему (и, я считаю, со мной очень многие согласятся) – это ценить данные природой способности, а не принимать их как должное.
Дочитав третью цитату, я указал на ребят, что сидели рядом со мной, и предъявил аудитории их письма.
– Мой Чарли обрел и голос, и характер в то мгновение, когда парнишка из класса коррекции сказал: «Мистер Киз, я хочу быть умным». Фраза стала плоским камешком, брошенным в океан. От камешка пошли круги; рябь не улеглась и до сих пор. Она достигла юных сердец, и вот вам наглядный пример. Перед вами – авторы писем; они подарили мне свой труд, свои эмоции, причем не далее как сегодня утром.
На этой ноте конференция завершилась – но я не перестал размышлять над вопросом «Почему я пишу?». В детстве любовь к книгам выросла во мне в желание стать писателем. Когда мне было чуть за тридцать, я решил, что умру, так и не подержав в руках своего романа. Я заглянул в самую глубь собственной бренности и сказал: «Хвала Господу, я закончил роман!» Тогда я понял: я стал писателем.
Ныне, будучи в преклонных годах, над письмами вроде этих трех я четко представляю, почему пишу и буду писать, покуда смогу. Потому что надеюсь: вот я покину этот мир, пройдет много лет – а круги от моих камешков-книг все шире будут расходиться по людским умам. Возможно, даже и по тем умам, что пребывают в разладе с собой.
На втором месте по частотности стоит вопрос: что же станется с Чарли Гордоном? Элджернон умер; значит ли это, что и Чарли обречен? Или, может, я нарочно сделал открытый финал, потому что замыслил продолжение?
Как я уже говорил, автору не следует ни интерпретировать, ни объяснять посыл и сюжетные ходы конкретных произведений. Верный своим советам, я всегда отвечаю: «Это мне неизвестно».
Тем не менее все эти годы я ощущаю присутствие Чарли. Как и полвека назад, он чуть ли не ежедневно подходит к учительскому столу и говорит: «Мистер Киз, я хочу быть умным».
Где бы он ни был, чем бы ни занимался, мне не забыть этих слов, ведь они стали ключом, отомкнувшим и рассказ, и роман. Эти слова растрогали миллионы читателей и зрителей во всем мире. Они и мою жизнь изменили.
Теперь, благодаря условному Чарли, я гораздо умнее, чем в тот день, когда пересеклись наши пути.
«А что бы произошло, если?…» – спрашивал я себя. Так вот: оно уже происходит.
Оказывается, преподаватели в старших классах и профессора в высших учебных заведениях, обсуждая на занятиях «Цветы для Элджернона», во главу угла ставят мораль, выбирают для дискуссий вопрос: «А позволительно ли использовать науку для повышения интеллекта – не важно, у животных или у людей? Разумеется, в случае, если фантастика станет реальностью?» Она стала реальностью раньше, чем я ожидал.
Утром 2 сентября 1999 года, дописав, как я думал, заключительную главу настоящей книги, я на радостях пошел в ресторан и заказал свой любимый завтрак. Официант заодно с едой принес и свеженькую «Нью-Йорк таймс». Мой взгляд упал на заголовок – вилка из моих пальцев упала на пол.
Идея, осенившая меня на станции метро более полувека назад, теперь вовсю разрабатывается в Принстонском университете на кафедре молекулярной биологии, в Массачусетском технологическом институте на кафедре исследования когнитивных нарушений мозга и в сент-луисском университете Вашингтона на кафедре анестезиологии и нейробиологии.
