Мне повезло стать жертвой генетического эксперимента вместе с десятком других несчастных. Загвоздка лишь в том, что я не сошла с ума. Хотя моя жизнь, в которую ворвались преследования, инопланетяне, боги и ещё один разумный мутант, очень старается довести дело до конца. Кто бы знал, что в нашем мире существуют забывшие про нас боги? Или что инопланетяне придумали математику и Шекспира? Жаль эти знания не спасут меня от наступающей на пятки войны, единственный союзник в которой, может, и не союзник мне вовсе…И, если встретите Аут – передайте, что я больше никому не подчиняюсь.
Эледра
Нурия Перра
2025 г
Это был теплый, наполненный солнечными лучами сентябрьский день, не отличающийся ничем от остальных. Школьный двор быстро наполнился учениками, беспрерывно галдящими о прошедших уроках, кто-то быстро исчезал, а кто-то, напротив, задерживался, чтобы поиграть в мяч или посидеть в кругу друзей. Воздух наполняли запахи сухой листвы и солоноватой воды Ист-Ривер.
Я ловко скатилась по перилам лестницы, на ходу натягивая черную ветровку и откидывая на спину темные волосы, на солнце отливавшие ярко-рыжей медью, и твердо приземлилась на ноги. За мной, торопливо перебирая ногами по широкой каменной лестнице, спешил мой друг – Дони. Прямоугольная металлическая оправа очков сверкнула на солнце, скрыв задумчивый взгляд узких серых глаз. Он тоже натягивал куртку на клетчатую рубашку не замедляя шага, чтобы поспеть за мной. Дони был почти полной копией внешности отца – Трейса Стивенсса, почти стопроцентного корейца, разве что не отличался ростом и перенял цвет глаз матери. И пока он не стал выше меня, я считала своим долгом использовать это время по максимуму.
Как только Дони догнал меня, и мы поравнялись, я запрыгнула на бордюр, направляясь к выходу со школы.
– Сирена, ты меня слушаешь? – поинтересовался он, хватая меня за руку, чтобы не упала.
– Конечно, – ответила я, стаскивая с его головы кепку и надевая себе на голову. – Но твоей любви к химии я никогда не разделю. Кстати, Трейс говорил про патруль?
Дони, привыкший к моим выходкам, лишь поправил хвостик черных волос над бритыми висками и затылком, касаясь родинок на щеке и виске, и вздохнул:
– Да. Сегодня вечером он за тобой заедет.
Трейс – полицейский, и иногда он брал меня с собой на патрули. Он во многом заменил мне отца, и я была рада любому лишнему часу с ним за работой мечты. Когда-нибудь и я пойду по его стопам и буду также защищать людей от преступности.
– Супер! – я спрыгнула с бордюра, поворачивая кепку козырьком назад. – Присоединишься?
Но этой мечты Дони никогда не разделял:
–Какая радость сидеть в машине часами с риском попасть в передрягу? Тем более ты же помнишь про контрольную послезавтра?
Он мне в противоположность мечтал быть как его мать – Рашель Стивенсс – ученым. Помогать людям своим умом, создавать новые, полезные вещи, изучать и копаться в строении вселенной – вот его желания, но перспектива сидеть днями в лаборатории за микроскопом нагоняла на меня скуку.
– Зануда, – беззлобно улыбнулась я, наблюдая, как и он улыбается в ответ, а на его губе едва заметной белой полоской светится шрам, полученный в последней в его жизни передряге с моим участием.
– Не дашь мне опозориться на очередном дне вышибал – ответы твои.
Мы вышли за забор школы, готовясь разойтись в разные стороны узкой, заставленной машинами, улицы с достаточно низкими коричневыми кирпичными домами, окна которых светились на солнце и резали глаза яркими бликами. Я вернула Дону кепку в знак заключенного договора и, попрощавшись, направилась домой.
Вечером, когда солнце уже стало оранжевым, а город начинал светиться всевозможными неоновыми вывесками, к моему дому подъехала полицейская машина. Зная как к ночи похолодает я схватила куртку и в припрыжку спустилась навстречу приключениям, уже представляя захватывающие сцены возможных происшествий на патруле.
На улице успел подняться прохладный ветер, немного остудивший мой пыл, но не помешавший мне радостно запрыгнуть на переднее пассажирское кресло и обнять Трейса.
Он был достаточно высоким мужчиной лет сорока со смуглой теплой кожей, короткими черным волосами и добрыми карими глазами, в темной форме и тяжелом поясе с кобурой и снаряжением. Трейс скинул полицейскую фуражку и взъерошил мне волосы с улыбкой, обнажавшей верхний ряд зубов.
– Как дела, Солнце?
– Уже гораздо лучше, шеф, – весело ответила я, пристегиваясь.