– Потому, радость моя, что у меня нет необходимости одеваться в «Топ-шопе». Потому что я могу себе позволить покупать приличную одежду у нормальных дизайнеров. Мы все живем так, как нам позволяют средства, и Луиза купила то, что смогла осилить. С ее зарплатой особенно не разгуляешься. Да и с фигурой тоже. – Она снова поворачивается к нам спиной и с треском вонзает нож в разделочную доску.
На мгновение кухня погружается в тишину. Дэн смотрит на Ники, не в силах поверить услышанному.
– Боже, какая же ты, оказывается, жестокая сука! – выдавливает он наконец из себя.
Ники снова поворачивается и смотрит на меня стеклянными омертвелыми глазами – глазами акулы.
– Я не хотела, чтобы это прозвучало так. Я имела в виду…
Дэн поворачивается, чтобы уйти.
– Мне жаль, Луиза. Извини, мне действительно очень жаль.
– Какого черта ты за меня извиняешься?! – орет Ники ему вслед.
Дэн уходит, и на кухне становится тихо. Ники оборачивается и, улыбаясь, медоточивым голоском спрашивает меня как ни в чем не бывало:
– Тебе тунца в салат положить?
– Нет. Не надо, спасибо. – Это все, что я могу вымолвить.
Вильнув бедрышком, она снова принимает прежнюю позу и продолжает что-то стругать.
– Тогда положишь себе что захочешь.
Нам с Ники так и не удается перебраться на шестнадцатую страницу. Мы приходим к выводу, что у нас имеются серьезные творческие расхождения и что все это время мы мыслили в разных направлениях. До сих пор мы этого не замечали, но теперь это стало ясно как божий день.
Учитывая, что я привыкла видеться с ней дважды в неделю, мне следовало скучать по ней больше, чем это есть на самом деле.
