В кабинет вкатился гигантский ком из протокольного сукна, который при ближайшем рассмотрении оказался полицмейстером Брейстером.
– Ваше превосходительство, тело нашли.
– Тело? Чьё? – вскочил Победоносцев.
Всё спокойствие улетучилось из него.
– Похоже, что беглого князя, Ваше превосходительство. Но доподлинно неизвестно.
– Как это неизвестно?
Брейстер подошёл к столу, наклонился и зашептал, выпучив водянистые глаза:
– Обстоятельства-с не позволяют.
– Ну говори, мил человек, говори! – не выдержал обер-полицмейстер.
– У покойника головы нет.
Победоносцев посмотрел на подчинённого, пытаясь понять, шутит ли он. Но потом вспомнил, что Брейстер шутить не умеет.
– Куда же она делась по-твоему?
– Не могу знать. Срезана неизвестными лицами. Нечистая, говорят.
– Кто говорит?
– Люди, Ваше превосходительство.
– Что ещё люди говорят?
– Говорят, дьявол в Москву заявился. Вот и безобразничает. И что баронессу именно лукавый к рукам прибрал. За прелюбодейство. А теперь вот это.
– Так откуда ж они знают всё уже, люди твои! – Победоносцев ударил ладонью по столу, отчего Брейстер вздрогнул и попятился. – Приказано было всё в тайне держать!
– Так как такое скрыть? Весь город на уши встал.
Победоносцев до боли сжал челюсти. Он надеялся удержать новости хотя бы до следующего утра, когда виновника и заказчика смерти баронессы удастся изловить. Впрочем, как он теперь уже понимал, надежда эта была наивной.
– Что ж, едем!
На улице у экипажа Зыбкин протирал свои круглые очки.
– Ещё один труп, Ваше превосходительство, – сказал он. – Вдовин уже на месте.
Коляска затормозила около небольшого посеревшего особняка. У входа крутились дворник и пара квартальных. Кучка зевак галдели неподалёку, пытаясь разглядеть что-то в тёмной пасти раскрытой двери. «Начальник приехал», – сказал кто-то из них, завидев полицейский экипаж. Победоносцев соскочил со ступеньки на землю. Все стихли. Квартальные и дворник отдали прибывшим честь и проводили внутрь.
Победоносцев прошёл по коридору и оказался в зашторенной пыльной комнате. Трупная вонь полоснула по ноздрям. Он вынул платок, прижал к лицу и огляделся, к неудовольствию замечая безбожно истоптанный свежими следами своих подчинённых пол. Повсюду валялись доски, молотки, стамески и прочие предметы столярного промысла.
На столе в центре комнаты лежал посиневший обезглавленный труп.
Врач Вдовин стоял, склонившись, над кадавром и рассматривал его через увесистую лупу.
– А, Виктор Георгиевич. Вот и вы. А мы с мсье заждались вас.
– Что мы здесь имеем?
– Летальный исход-с.
– Шутки в сторону, – пробурчал Победоносцев. – И откройте окна, бога ради.
Жандармы кинулись к окнам. Через мгновение в помещение ворвался свежий воздух и закрутил клубами пыль, сделав её почти осязаемой. По углам тревожно заколыхалась древесная стружка.
– Труп мужчины, возраст около пятидесяти, – задекламировал Вдовин.
Зыбкин, который предпочёл держаться подальше, у дверей, раскрыл блокнот и застрочил карандашиком.
– Голова аккуратно отделена острым предметом (скорее всего, хирургическим инструментом), – продолжил доктор. – Сама голова на месте преступления не обнаружена. На теле видны круглые отверстия неясного назначения в районе паха, груди и шеи.
– Что за изуверство, – перекрестился Брейстер.
Победоносцев обошёл труп по кругу.
– Наш беглец, надо полагать?
– Сомневаюсь, – протянул Вдовин. – Староват. Да и, если судить по трупным пятнам, смерть наступила более двух дней назад. А ведь ещё вчера, как вы помните, наш князь довольно резво бегал, что для трупа, согласитесь, несвойственно.
Победоносцев устало посмотрел на Вдовина. У доктора было довольно мрачное чувство юмора.
– Если хотите поумничать, скажите тогда, кто это?
Доктор пожал тощими, почти мальчишескими плечами, на которых висел аккуратный старенький пиджачок:
– Документов при теле не нашли. Могу сказать одно: этот человек точно не из хитровского отребья. Тело больно холёное. Да и руки работы не знали. Но пальцы при этом тонкие, не купеческие. Да и на ногти посмотрите. Следил человек за красой ногтей, как говорится.
– Выясните, не пропадал ли кто из чистых [11] людей в последнее время, – приказал Победоносцев.
– Да что тут выяснять? – моргнул Брейстер. – Если б такое было, уже бы знали.
– Прошу, Виктор Георгиевич, подойдите, – сказал Вдовин.
Обер-полицмейстер прижал платок к носу сильнее, подошёл ближе и вгляделся в тёмно-серый обрубок шеи.
– Удивительно чистый срез. – Доктор ткнул пинцетом в разрез шеи. – Мышцы рассечены просто-таки ювелирно. Жилка за жилкой. Сосуды и артерии аккуратно отделены и купированы, чтобы избежать истечения крови. Кто бы ни был наш злоумышленник, он, несомненно, знаком с анатомией и проводил эту, с позволения сказать, операцию с большим тщанием.
– Что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что мы имеем дело не с каким-нибудь молодцем из Мясного ряда. Полагаю, жертва была обездвижена каким-то сильнодействующим препаратом и некоторое время, пока это длилось, без сомнения, была жива.
