В сознании моего родителя «рыбой потолще» были люди солидные и пожившие, если не сказать прямо – доживающие. Разведенцы и вдовцы, перебравшиеся в Москву подальше от столичной суеты и поближе к кладбищенскому покою. Скряги, всю жизнь копившие на будущую жизнь и не заметившие, как она пролетела мимо. Чиновники, отдавшие молодость государевой машине и неожиданно вспомнившие на склоне лет про личное счастье. Именно в таких женихах был заинтересован мой папá.
Я почти уже смирилась со своей участью, как вдруг со мной произошло неизбежное… Я влюбилась. Чувство это, о котором я до тех пор лишь читала в романах, пронзило моё сердце золотой стрелой. С тех пор как ко мне приблизился тот молодой офицер с копной чёрных волос, более ничего в мире не существовало для меня. Любовь вихрем понесла меня над жизнью, будто над серебряной рекой. Никогда до этого и никогда впредь не испытывала я ничего подобного.
Но, как вы, наверное, уже догадываетесь, у этой сказки, в которую на миг обратилась моя жизнь, не могло быть счастливого конца…
Отец обо всём догадался, запер меня дома и на порог не пускал моего кавалера. Как я страдала, думая, что уж никогда не увижу его.
– Можем ли мы поступить так с этими благороднейшими людьми? – кричал он, тряся своей записной книжечкой, которую под завязку заполнил «клиентурой», как он называл подходящих мне женихов. – Может ли их обойти какой-то оборванец, которому от тебя не нужно ничего, кроме твоей невинности?
Я плакала дни напролёт. Отец полностью управлял моей жизнью и ни за что не позволил бы мне обручиться с незнатным офицером.
Батюшка теперь только и занимался тем, что наносил визиты, где подогревал слухи о том, что первая красавица Москвы (такой теперь у меня был негласный титул) хочет замуж за богатого, «не меньше третьего чина» господина.
Нашу гостиную заполонили старики, трясущиеся под гнётом лет. Моей же обязанностью было улыбаться и играть на стареньком расстроенном рояле, который отец тут же где-то за бесценок раздобыл.
– Пойми, душа моя, – крутился он перед зеркалом, поправляя бабочку, – чем дряхлее женишок тебе достанется, тем скорее он отдаст Богу душу. А имущество его перейдёт к нам. Тогда-то мы и заживём так, как заслужили всеми этими годами нищенства и унижений.
Пыталась ли я переубедить его, спорить с ним, спросите вы.
