– Я подозревала, что этот вопрос обсуждался, но моя мать не сочла нужным сообщить мне, что дело дошло до переговоров.
– Я так и понял, хотя весть о грядущем браке не помешала твоей сестре сбежать в объятья другого мужчины.
Ее голос становится ледяным.
– Я – не моя сестра, и неважно, договаривалась ли моя мать о браке или нет, потому что я к этому времени была бы мертва. Или ты не знаешь, что вчера вечером на меня было совершено покушение?
– Следи за языком, Психея. – Он откидывается на спинку кресла. – Скажу, как есть. У меня нет доказательств, что за покушением стоит Афродита. – Персей поднимает руку, не давая мне вмешаться. – Пока ты не начал говорить, что она приказала тебе убить Психею, не забывай, что, признавшись в этом, ты понесешь наказание вместе с ней.
Напрягаюсь, стараясь не смотреть на свою жену. Персей не церемонится. Я этого и не ждал, но черт подери. Психее стоит сказать, что я угрожал ее жизни, и она одним махом устранит и меня, и Афродиту. А потом выйдет за Персея – выйдет за
Это бы кардинально изменило ситуацию, и тогда ни я, ни моя мать ничего не смогли бы с этим поделать. Я бы не стал винить Психею, если бы она пошла на такой шаг. Мне отчаянно хочется, чтобы она этого не делала, но винить бы я ее не стал.
– Ты позвал нас, чтобы сказать, что ничего не можешь сделать? – Ее тон не стал теплее. – Или ты в самом деле собираешься помочь?
– Я позвал вас, чтобы объяснить ситуацию. Быть может, Деметра готова потребовать голову Афродиты, но не Афродита неоднократно нанесла оскорбление моей семье и статусу Зевса. Я до сих пор не вмешался только по той причине, что переговоры о браке держались в секрете.
Я пристально смотрю на него. Даже несмотря на политику Олимпа, я полагал, что он встанет на нашу сторону.
– Значит, мы сами по себе. – Могло быть хуже, но и счастливым такое развитие событий не назовешь.
– До тех пор, пока не предоставите мне доказательства, что Афродита нарушает закон, запрещающий причинять вред другим Тринадцати и их семьям, мои руки связаны. – Он бросает на меня долгий взгляд. – Я бы советовал тебе удостовериться, что эти доказательства не указывают и на твою причастность.
Психея фыркает.
– У тебя связаны руки исключительно по собственному желанию.
Выражение его лица не меняется.
– Всякий раз, когда один из титулов Тринадцати переходит другому, возникает риск беспорядков, пока новый человек осваивается в должности. Помимо того, что мне перешел титул Зевса, теперь и Аид впервые за тридцать лет оказался в игре. Сейчас Олимпу нужна стабильность, и смена Афродиты ее не принесет.
Не говоря о том, что в ближайшую пару лет могут смениться обладатели еще нескольких титулов. Особенно это касается Ареса, которому уже за восемьдесят. Он из последних сил цепляется за свою власть. Скоро он либо отдаст концы, либо будет вынужден уйти в отставку, а замена Ареса – безумное действо, которое невозможно провернуть легко и быстро. Учитывая также, что победитель определяется на турнире.
Персей прав.
– Очень вероятно, что в сложившейся ситуации у тебя не будет выбора. Моя мать не остановится.
– Я поговорю с ней.
Смеюсь, но звук отдает горечью на языке.
– Удачи.
У Психеи странное выражение лица.
– Что бы ты сделал, если бы переговоры о браке не сорвались?
Он даже бровью не ведет.
– Я бы всеми силами защищал тебя и твою семью. Теперь этот вариант нам недоступен. Даже если вы с Эросом завтра разведетесь, весь город верит, что вас связала любовь. Если ты сейчас выйдешь за меня, это лишь выставит меня злодеем, а такая роль на данный момент не представляет для меня интереса.
Он не может этого допустить. Возможно, Персей умен и хитер, но он не обладает той харизмой, которая позволяла его отцу водить за нос весь Олимп. Ему все будет даваться труднее, в том числе взаимодействие с Тринадцатью. Предстоит борьба за власть и влияние, к тому же остальные будут испытывать его, чтобы понять, как далеко смогут зайти. Он оказался в незавидном положении. Но я все равно не настроен прощать ему, что сейчас он решил пойти легким путем.
И тут до меня доходит смысл сказанных им слов. Он бы защищал и Психею, и ее семью. А значит, если он женится на одной из ее сестер, то защитит и ее. Я бросаю на нее взгляд. Судя по поджатым губам, она тоже понимает, на что он намекает. Она медленно встает на ноги.
– Держись подальше от моих сестер.
– Скажи это своей матери.
Психея сжимает руки в кулаки, я подскакиваю и встаю между ней и Персеем.
– Брось. У нас есть проблемы поважнее.
– Нет ничего важнее моей семьи, Эрос. – Она выглядывает из-за меня и бросает на Персея суровый взгляд. – Мы вернемся и принесем доказательства, что за всем этим стоит Афродита. Не указывая больше ни на чью причастность.
– Жду с нетерпением.
Я сжимаю руку Психеи.
– Подожди меня снаружи.
Она не спорит, а значит, здорово разозлилась. Выходит из кабинета и тихо закрывает за собой дверь. Я поворачиваюсь к Персею.
– Ты сломаешь Эвридику. А сделать Каллисто Димитриу одной из Тринадцати будет большой ошибкой.
Он неподвижен.
– Если бы хотел узнать твое мнение, я бы спросил.
– Персей…
