Обжариваю мясо кусок за куском на длинном кинжале шамана, нарезал специально тонкими пластами. Потом мне надоедает постоянно обжигать ладонь, я вставил толстую щепку в середину ямы, развесил сразу половину всего мяса на ней. Пусть подгорит местами, мне все вкуснее будет.
Разложил халат-малахай вокруг костра так, чтобы шел постоянный поддув воздуха к костру и пока есть несколько часов спасительной темноты, отправился еще раз обыскать место эпической битвы шестиногого пришельца в этот мир с его коренными обитателями.
Ничего интересного больше не нашел, кроме пары откинутых в сторону поленьев и завязал с поисками.
Мясо уже хорошо поджарилось и пригорело, пусть и с разной степенью прожарки. Ничего, мне сейчас любое сойдет, если оно горячее, а сок течет по очень счастливому лицу попаданца.
«Много раз мне повезло очень сильно за последние полтора суток, вот и теперь появился какой-то шанс выжить сейчас и жить дальше», — понимаю про себя.
Пока я глотаю подгорелое мясо, тщательно пережевывая, потом снова колю поленья и подкидываю щепки в костер, чтобы еще раз пожарить добычу. Теперь оно будет храниться не под прямыми лучами светила при дневной температуре под плюс тридцать-сорок градусов, а в прохладе пластиковых помещений, расположенных довольно глубоко от поверхности.
Поэтому можно побольше мяска с туши козла нарезать про запас, чем я занимаюсь оставшееся время.
Пока жарятся вторая и снова срезанная третья порция мяса, я тружусь над маскировкой входа. Когда искал место стыка люка и его притолоки, прорезал метровый по длине кусок почвы, теперь прилаживаю его обратно. Он такой упругий и плотный, не разваливается даже в моих руках комками, похоже, что бункер автоматически добавляет в землю какие-то присадки, чтобы получить такой нужный и вязкий состав в результате.
Без него маскировку никак не навести, поэтому с помощью толстых стеблей травы часто пришпиливаю этот кусок прямо к краю почвенного слоя, оставшегося на люке. Как я понял, земля, то есть, ее плотный слой не просто лежит на люке под действием силы тяжести, еще густо расставленные пластиковые упоры на его поверхности удерживают землю в любом положении люка. Который предусмотрительно не распахивается больше чем на шестьдесят градусов.
Ну, все у этих пришельцев продумано, чтобы оставить относительно незаметным место прохода в секретную лабораторию.
Относительно, конечно, незаметным. Только я уже понимаю, что здесь, около самого кургана, у Чертей не принято особо шляться, кроме как около жертвенного камня постоять. Ну еще жертву принести и иногда сбегать проверить ловчий портал.
«А, сигнал же раздается, когда портал срабатывает, я же сам слышал его тогда», — вспоминаю события прошлого дня.
Вот, даже звуковое сопровождение сработавшего портала имеется, явно какая-то интересная технология присутствует.
В принципе, если остается кто-то снаружи, тогда замазать щели землей и прикрыть их травой, зеленой или уже высохшей, совсем не сложно.
Только у меня никого нет в помощниках, а вот то, что недалеко отсюда кто-то жарил в яме мясо козла — местные почувствуют быстро. И найдут это место готовки так же.
«Что они подумают? Решат, что это обнаглевший сбежавший раб или выживший случайно пришелец из портала тут таким образом развлекался? Будут настойчиво искать его по следам и не исключено, что найдут то самое место, где эти следы пропадают?»
Натоптано у меня, честно говоря, здесь везде довольно много. Я прошел мимо люка тоже несколько раз, а трофеи с места схватки носил вообще со стороны дороги, как мне было удобнее. То есть намотано следов вокруг кургана немало, попробуй в них разберись.
Ну, все равно бегать за километр в сплошной темноте от холма, чтобы себе пожарить мясо, светя под ноги фонариком с теперь очень дефицитными батарейками — так себе идея. Заняться этим делом в пластиковом подземелье — еще более неудачная мысль.
В принципе, если бункер оборудован по всем правилам, там должна оказаться принудительная вытяжка, если сразу по трое-четверо посетителей там проживали.
Я пока умудрился пережить момент прилета, который оказывается — очень опасное дело для любого несчастного, как уже успел хорошо разглядеть такое дело из промоины.
Спасла меня от того же рабства мгновенно разразившаяся буря с грозой, как я теперь хорошо понимаю. Именно разразившаяся почти мгновенно после жертвоприношения, признанного всем племенем очень неудачным почему-то. Почему признанным — это в принципе не мое дело, чтобы разбираться в местных суевериях одной сильно отсталой расы.
«То есть просто мое личное очень большое везение, а то бы вытекла из меня жизнь на ритуальном камне. Или, скорее всего, что брел бы с веревкой на шее и грузом на плечах за последней подводой Чертей. Такой крепкий и молодой пленник явно хорошая замена вместо сильно пожилой женщины, которая уже не имеет никакой ценности в глазах Чертей».
Или тому пожилому мужику, который остался валяться рядом с телом шамана.
Продержался первый день на солнцепеке, рискуя, что любой глазастый Черт может заметить мою торчащую из промоины голову.
