Отдернул голову рефлексивно подальше от столба плазмы, особо внушительно уткнулся затылком в что-то твердое, опередил остальное тело таким образом.
«Еще бы сделал заднюю страховку, тогда бы совсем легко приземлился», — мелькнула крайне несвоевременная и очень глупая мысль.
Какие тут страховки, если оглушенный и ослепленный, даже не понимающий, еще жив или уже нет, я беспощадно рухнул на землю спиной?
Смех один только!
Когда снова стало темно, а остатки грохота укатились дальше, я осознал себя лежащим на спине, с раскрытым в безмолвном уже крике ртом и выставленными вперед руками.
Точно такая же поза, в которой я куда-то улетел из залитого красивым изумрудным светом подвала.
А здесь кругом полная темнота, на груди я нащупываю свою дежурную сумку электрика, чувствую, что она сейчас открыта.
«Правильно, я же работал в тот момент, поэтому всякие инструменты могли вывалится при падении», — вспоминаю я о своем добре.
— Черт, падении! А куда именно падении?
Если меня отбросило на спину в подвале после удара током и потери сознания, я бы жестко долбанулся затылком о бетонированный пол. Хотя, все не так бы вышло, это же подвал дома дореволюционной постройки, там везде утоптанная грязная земля сверху непонятно какого покрытия.
А у меня сдвинута на затылок теплая шапка, так что очень уж сильного удара можно не опасаться.
Только я точно не в подвале, а на каком-то открытом месте, раз тут бьют рядом такие невероятной силы молнии и меня, как карася, глушит раскат грома прямо в моей голове.
«А как я мог оказаться на воздухе, если помню только подвал?»
«Выбрался в беспамятстве на улицу и попал в грозу?»
«И какая гроза в конце ноября может быть? Не может быть никакой грозы!»
«Может война началась? Третья мировая? Поэтому нигде нет света, а этот грохот от разрывов межконтинентальных ядерных ракет?»
«Дом разрушило, а меня взрывной волной выкинуло во двор? Ну, тогда явно повезло, только непонятно, насколько именно повезло».
Я довольно тепло одет, на улице уже около минус десяти сырой питерской зимы, я в шапке с ушами, теплой служебной куртке и утепленных рабочих джинсах. Где-то перчатки еще должны оказаться в кармане, а на ногах теплые кожаные ботинки. Которые сегодня утром снял с сушилки и обильно полил средством-пропиткой для кожи, чтобы меньше промокали за трудовой день.
Купил его недавно, а то страшно надоели постоянно хлюпающие к концу смены ноги в ботинках.
Да еще воздух в подвале был спертый и тепло-вонючий, а тут свежий ветер дует так, что дышать трудно.
Да, воздух очень свежий и еще он точно не такой, как в ноябрьском заснеженном Питере. Явно чем-то отличается, какие-то запахи травы и кажется, есть в них явная нотка полыни.
«Ветер полыни несет ее горький запах», — как-то так написал мой любимый автор фэнтези в своей книге.
Я перевернулся на живот, закрывая сумку на магнитную защелку на автомате.
Тут молния светанула еще раз, уже в стороне от меня, я рассмотрел, что лежу на какой-то серой земле, а передо мной видна каменная стена правильной формы.
После этого сразу же громыхнуло, слава Богу, гораздо слабее, потому что не так совсем рядом с моим организмом.
Ничего похожего на подвал или двор старого дома, да и вообще, кроме этой стенки, я ничего не вижу сейчас.
Что-то есть слева, на самом краю периферийного зрения, какие-то предметы и все.
Ни одного огонька или звука машин, только раскат грома и пустота вокруг!
Я вскочил на ноги, вытянул руки в сторону увиденной стены и двинулся к ней.
Хочется ощутить что-то надежное под руками и за спиной, а то сплошная чернота вокруг как-то не придает оптимизма. Тем более, что у меня находится сзади, я еще не рассмотрел, а тут был хорошо виден устойчивый кусок местности.
Стена нашлась быстро в сплошной темноте, и я сразу ошеломленно понял — она сильно теплая!
На улице резкий ветер и температура, если и выше нуля, то ненамного, а стена из гладкого камня реально теплая.
Даже горячая, руки с удовольствием прижались к ней, как к батарее.
«Странно гладкая, точно не природная структура», — успел еще осознать.
Потом я повернулся и прижался к ней спиной, остановился на месте, ожидая очередного проблеска молнии.
— Черт, у меня же фонарик есть! Фонарики! — вспомнил я, чуть не выругавшись.
Естественно, один из главных предметов в работе электрика, которому часто приходится работать в темноте и без света, чтобы дать этот самый свет людям. Служить за небольшую зарплату этаким Прометеем нашего времени!
Ничего, возможность часто подхалтурить делает небольшие деньги от ЖЭКа вполне терпимыми.
Тем более четверть забирают официальные алименты, так что необлагаемые налогам и сборами халтуры строго обязательны в наше трудное время. А проводка в дореволюционных домах вся сплошь изношена за сотню лет непрерывной работы.
Уйдешь, как бы, по делам конторы на проверку заведования и работаешь, сколько тебе влезет, на себя любимого и благодарных клиентов. И после работы тоже, ибо на новую жизнь денег требуется побольше.
