Все спутники угрюмо, но молча меня поддержали, что тут скажешь против моих очень справедливых слов.
Посмотрев наконец наглядно, какие солидные силы оказались брошены на нашу поимку и насколько грамотно преследователи окружили деревню — и наемник, и лучницы быстро осознали мою полную правоту.
И свою собственную неправоту, которая благодаря моим хлопотам, на которые все очень косо посматривали, все же не привела их к очень печальному концу.
Жить все-таки хорошо! Особенно, когда красивая девушка смотрит на твое мужественное лицо с явной любовью!
Сейчас едем молча, спим по очереди, один из нас, мужиков, несет впереди небольшой факел и ведет под уздцы лошадь. Одна из лучниц немного управляет лошадью и посматривает постоянно назад, нет ли за нами погони? Не светятся ли факелы у конников в руках за деревьями на оставленной позади ночной дороге?
По-другому здесь ночью догонять не получится никак.
«Что тогда делать? Если они все же появятся? Да кто его знает? Бросать повозку и разбегаться по кустам, пытаясь подороже продать свои жизни! Кому-то может повезти, но, скорее всего, не очень надолго. Проще тогда уже принять в строю правильно бой и отдать жизнь не совсем зазря», — прикидываю я.
С моей здорово подросшей силой еще можно отбиться, просто нанося сильные удары и ломая сознание врагов, если нас догонит десяток или немного больше воинов. Стрелять издалека они точно не смогут, да и вообще не получится нас перебить на расстоянии.
Впрочем, они этого и не захотят, приказ наверняка брать только живыми злодеев, поразивших всех своей невероятной продуманностью, выдан всем дружинникам.
Что мы выдали своих товарищей для приманки, чтобы пострелять из темноты по всем главным здесь людям?
Так что шанс есть и довольно большой, но пару десятков врагов я точно не потяну даже с прикрытием от своих.
Знали бы преследователи точно, куда мы скрылись — тогда сразу пустили бы погоню, но это пока тайна для оставшихся командиров графа и выживших благородных.
Ну, сейчас дружине совсем не до погони, нужно деревню несколько раз обыскать, пока не расскажут им перепуганные жители о том, что мы уже уехали.
Но, ведь расскажут только про то, где мы стояли вечером, а вот куда потом подевались — не видел никто точно. Только и дорог, по которым мы могли скрыться, с той стороны деревни — не десяток имеется, а всего две-три расползаются в разные стороны, не больше.
Еще нужно раненых обиходить, убитых подготовить к дальней дороге, графа точно не здесь станут хоронить. Да и остальных воинов, попавших под наши стрелы и болты, тоже могут попробовать поближе к месту постоянной службы перевезти. Где у них остались жены и дети хотя бы.
Поэтому лед требуется где-то найти в большом количестве и еще ящики для тел сколотить, чтобы уже в них начинать доставку хотя бы графа в фамильный замок. Тут ехать как бы не целую неделю до него, теперь это основное дело для его близких людей — доставка тела на фамильное кладбище.
В ночи за нами точно не поскачут, тем более лошади у всех и так сильно уставшие после такой долгой и продуманной погони, когда догоняющим пришлось ехать реально на зубах, чтобы наконец захлопнуть ловушку.
А наши животины за четыре часа отстоялись, перекусили и отдохнули перед не таким уж внезапным для меня выездом. Да и сейчас не слишком быстро едут в темноте, лениво ногами перебирают.
Отставали же от нас на два дня, как минимум, еще три-четыре дня назад, загонщики, но все же смогли все сделать на высшем уровне. Послали параллельными дорогами отряды дружинников, чтобы не дать нам свернуть куда-то в сторону.
Чтобы сразу же обнаружить такую попытку и оповестить свое начальство.
Да и так, наверно, без проблем просчитали, что мы уходим к Вольным Баронствам, необыкновенно сильно здесь накосячив, потому что больше таким махровым разбойникам идти вообще некуда.
Ну, чтобы не дать снова свернуть в тот Большой лес, где до этого времени прятались наемники с бандитами Хоба.
Правда, и я здорово к нашей неизбежной встрече приготовился, отчетливо внутри себя самого понимая, что парни в таверне служат отличной приманкой. Короткий триумф графа Апольчивера быстро превратился в его будущие похороны, но осиное гнездо мы расшевелили очень не на шутку.
С другой стороны, если придется заплатить за свои выстрелы последнюю цену, то хоть не совсем зазря все получится.
Удираем на той скорости, которая может развить в темноте запряженная в повозку лошадь, примерно с восьми часов вечера до пяти утра. Если посчитать восемь часов чистого хода да примерно по три-три с половиной километра в час, то оторвались от той же погони мы километров на двадцать пять — двадцать шесть.
На половину одного ездового дня примерно, теперь нас за один-два дня не догнать, как не старайтесь. На усталых лошадях так точно, всем нужен отдых на пару дней, которого у загонщиков снова нет.
«Впрочем, свежих лошадей они все-таки могут достать в дружинах местных дворян, только не полное количество и не так быстро», — рассуждаю я.
