А, вот откуда у него копье и такое спокойствие в случае, когда нужно кому-то горло перерезать.
— Понятно. А за что выгнали?
— Бабу одну с дочкой убил зазря, барон не простил, — так же бесцветным голосом отвечает второй злодей.
— С ним тоже все ясно. Но здесь убивать не стану. Пусть впереди идет под моим контролем, лошадь ведет по знакомой дороге, — шепчу я Ксите. — Пора выезжать, я пока проверю наших, потом снова возьму его под контроль.
Запихиваю снова изжеванную портянку в рот громиле, потом отпускаю его сознание, он с испуга падает на спину и неистово пытается разорвать веревки. Понял, что впереди его ничего хорошего не ждет, а еще можно в местный ад попасть за сотрудничество с темными силами, которые в его голове, как у себя дома, шарятся.
— Здоровенный мужик, этот может и сбежать, — доношу лучнице свои опасения. — Дай-ка мне топор, тебе к нему лучше не лезть.
Вскоре прижимаю изворачивающегося ужом мужика к земле и ударом в лоб отправляю в бессознанку.
Проверяю сознание Фиалы и Терека, у нее осталось три единицы ЭНЕРГИИ, у него еще восемь есть.
С папаши-здоровяка мне аж двенадцать единиц пришло, однозначно, что кровищи за свою жизнь он пролил не одно ведро. Наверно, тоже в страже барона служил, занимался темными делами для своего хозяина, а теперь в отставку вышел. Закидываю еще две единицы Фиале, себе оставляю остальное пока на всякий случай.
Выезжаем еще через десять минут, когда подложили под раненых все одеяла и перебрали трофеи. Бывший стражник идет рядом со мной под контролем, ведет лошадь за узду связанными сзади руками. Я сбоку шагаю осторожно, а он вполне уверенно топает, родная ему эта дорога хорошо знакома.
В свете двух лун на ясном ночном небе идем с полчаса, пока совсем не скрываемся из виду, потом я зажигаю приготовленный факел и еще через примерно сорок минут мы оказываемся на развилке трех дорог.
— На Дреколье поворачивай, — командую я, но пленник продолжает идти прямо и только через километр сворачивает на какую-то узкую дорожку.
— Почему тут свернул, а не там? — спрашиваю я его.
— Тут ближе идти, там крюк большой в сторону выходит, — так же бесцветно отвечает он.
— Вот, видишь, как правильно его взяли с собой! Где бы мы тут плутали? И у кого дорогу спрашивали в ночи? — назидательным тоном говорю я Ксите, которая требовала никого с собой не брать, а самого потенциального проводника прибить с концами.
Она только вздыхает несогласно, но я добавляю:
— Вот что, милая Ксита. По руководству нашем спасением не лезь мне под руку, раз ничего пока дельного не сказала.
Тут луны стали еще лучше светить, я погасил факел, и мы припустили с максимально возможной скоростью к этому самому Дреколью, которое будет для нас относительно безопасной зоной.
Погоня пошла по основным дорогам дальше, мы идем по одной из совсем узких дорожек, где никак двум повозкам не разъехаться и еще в совсем другом направлении. Столкнуться с погоней можем только случайно, если они тоже именно по ней решат почему-то проехаться, но вообще не должны.
Через два часа, уже к самой полночи, миновали Дреколье, маленькую такую деревушку, где нас сурово облаяли местные собаки. Как я убедился, спросив у невольного проводника и поэтому еще через час езды остановились на каком-то проезде в густом лесу. Там уже я посветил факелом и с мужиком проверил заезд в лес, потом то, что с дороги нас будет не видно, хотя сам заезд не больше пятидесяти метров в длину.
Пора вставать на отдых, сил совсем у нас с Кситой не осталось, она уже вырубилась от переутомления на задке повозки. Я еще нормально тяну, но у меня другие возможности подпитываться от своих собственных системных умений.
Фиала и Терек продолжают спать, подкинул девушке еще две единицы ЭНЕРГИИ, у Терека она еще есть в запасе.
Ну, у него и рана не смертельная, а калечащая, и смерть вообще далеко была видна, расход поменьше идет, похоже.
— Давай руки, да не спереди, а сзади давай — скомандовал я пленнику и еще раз крепко обмотал кисти веревкой.
Потом свалил на землю ударом по сознанию, обмотал ноги и за шею к колесу привязал.
Мне так спокойнее будет, что он ночью куда-то не укатится и не побежит народ на проклятых чернокнижных колдунов поднимать.
Проснулся я под повозкой достаточно внезапно после сильного толчка, кто-то меня пихнул не жалеючи прямо по коленной чашечке, да так больно!
На нас напали, что ли? Да нет, странное такое нападение на самом деле.
На дворе уже самая половина ночи, темень непроглядная вокруг, но кто-то из наших уже не спит.
«Кто это интересно так пихается, неужели бдительная Ксита меня будит странным образом? Она с другой стороны от меня под повозкой спит и вполне могла так поступить», — молча размышляю я.
Только я разоспался и согрелся под одеялком, как снова нужно вставать! Что за собачья жизнь такая в этом чертовом средневековье? И это еще лето, а что зимой будет? Нужно завязывать с кочевой жизнью к осени точно!
А сознание мне так и отвечает:
