Переполненный автобус двигается по пригороду к поселку. Публика разношерстная — хмурые мужчины, истеричная бабушка, шумные учащиеся, плачущий ребенок… По обеим сторонам дороги высятся сосны, а над дорогой поднимается ярко-синий туман. Водитель автобуса опасается странного тумана, но под давлением пассажиров направляет автобус в ярко-синюю пелену.
В тот раз в автобусе народу было немного. Вплоть до того, что передняя дверь открывалась почти на всех остановках. Заднюю держали крепче, заложив ее крест-накрест двумя безответными мужчинами. Обстановка была деловая, привычная. С передней площадки слышалось соло какой-то старушенции, обращавшейся огульно ко всему автобусу:
— Учут вас, учут, а драть-то вас и некому, и глаза ваши — бесстыжие!
Впрочем, народ вокруг нее собрался бывалый, отвечали с охотой и по существу:
— Вам, бабушка, не надо бы в автобусах толкаться, вы спокойно можете на метле летать!..
На задней площадке группа учащихся в одинаковых пиджаках с блестящими пуговицами воодушевленно обсуждала предстоящее культмассовое мероприятие. Выступление ораторов прерывалось взрывами молодецкого хохота с повизгиванием. Из этой среды доносились отдельные крики:
— Флаконы не побейте!
— Самсен, гони трюльник!
— Щас за Веркой сбегаешь и за Капыловой. А если Фелтистыч там, скажи — дискотека будет или еще чего соври…
Середину салона развлекал толстенький двухгодовалый мальчонка, желающий немедленно видеть своего папу. Это было невозможно, так как папу давно оттеснили на заднюю площадку, где он стоял, тяжело прижатый чьим-то стальным бюстом к запасному колесу. Но сынишка не слушал объяснений, он набирал побольше воздуха и добросовестно орал, краснея от натуги.
В такой непринужденной обстановке незаметно прошло полчаса пути. Город остался позади, по обеим сторонам дорога поднялись могучие сосны. Километра за два до поселка шофер вдруг стал притормаживать, и автобус остановился. Сейчас же окошечко из салона отодвинулось, и небритая физиономия, принадлежащая крупному мужчине в темно-зеленом костюме и сапогах, спросила:
— Чего стоим?
— Да вот, — неуверенно сказал шофер, указывая на дорогу, — дым какой-то, что ли? Черт его знает…
Впереди над дорогой поднимался странный ярко-синего цвета туман. Колышущаяся полупрозрачная стена пересекала шоссе, ее начало и конец скрывались в лесу. Впрочем, завеса была не очень густой, сквозь нее виднелись деревья и даже первые дома поселка.
— Ну, дым, — сказал темно-зеленый мужчина, — а чего стоять-то? Дыма не видал? Давай, поехали!
— Странный он какой-то, — задумчиво произнес шофер. — А вдруг газ? Надо бы сходить, посмотреть…
Публика в салоне стала проявлять нетерпение.
— Ну, что он там, сломался, что ли? Почему не едем?
Бабка на передней площадке переключилась с окружающих на водителя:
— От так от они и работают, то везет, как дрова, то посреди дороги в магазин наладится! Думают, управы на их нет…
— Туман, говорят, впереди…
— А в тумане что, колеса проскальзывают? Или бензин не горит?
Гражданин в шляпе, услышав про туман, возмущенно закричал:
— Так мы из-за этого стоим? Да он что там, издевается? Я ведь на работу опаздываю!
Бабка с передней площадки была начеку:
— Это на какую ж такую работу? Времени-то — полдвенадцатого!
— Так я с девяти и опаздываю, — буркнул гражданин в шляпе.
Одинаковые учащиеся на задней площадке по очереди вопили одно и то же:
— Водила! Кончай ночевать!! Поехали!!!
Каждое выступление по-прежнему сопровождалось молодецком хохотом. Они никуда не торопились, и им было весело.
Крупный темно-зеленый мужчина снова влез в водительскую форточку:
— Слушай, ты чего себе позволяешь, а? Ехай, тебе говорят!
— Щас вот как возьму монтировку… — вежливо начал шофер, но все же стал понемногу отпускать педаль сцепления. Когда автобус тронулся, все удовлетворенно замолчали, переводя дух. Затих даже пацан в середине салона.
Ярко-синяя стена приближалась все быстрее. И вот уже автобус ворвался в пелену тумана и, всколыхнув ее, выскочил с другой стороны. Молчание длилось еще минуту.
— Только и всего, — наконец сказал крупный мужчина. — Как видите, никаких последствий.
— Да, вы были правы, — ответил водитель, — хотя природа явления мне до сих пор неясна.
На передней площадке тоже заговорили. Старушка поднялась со своего места и обратилась к стоящей рядом женщине.
— Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас выхожу. “Поселок” — моя остановка.
Она вздохнула, улыбнулась и прибавила:
— Вот уже двадцать семь лет…
Маленький мальчик в середине салона с интересом глядел в окно.
На задней площадке среди учащихся в форме строительного ПТУ шел интересный разговор:
— Любое произведение тем значительнее для современников, чем оно ближе к реализму. Возьмите в пример любого из классиков!
— Все это верно, но ведь и классики часто используют некий элемент фантастичности, создающий условия для недостижимых иным способом поворотов сюжета. Кроме того, элемент фантастичности будит воображение, порождает ситуации, невозможные в нашем обыденном мире, лишенном прекрасных неожиданностей!