- Ты выглядишь так, словно я восстал из мёртвых, – усмехнулся блондин, усаживаясь удобнее и всё ещё не выпуская её руку. – Что-то случилось?
- Лучше я позову Сакуру-чан, – пробормотала Хината.
- Да зачем? Я себя отлично чувствую, – уверенно проговорил Наруто, на всякий случай осмотрев себя с ног до головы. – И почему я в больнице? И что с Десятихвостным? Ксо, мы же его запечатали, правда?
- Ты совсем ничего не помнишь? – разочарованно произнесла Хината.
- Нет, почему же? – он нахмурился, припоминая. – Хотя, если подумать, то, похоже, почти ничего… – Он взлохматил пятернёй затылок, встревоженным взглядом посмотрев на Хинату.
- Я всё же позову врача, – Хьюга нехотя освободила руку и поспешила в коридор.
Наруто осторожно повёл плечами, чувствуя, как напрягаются мышцы. Тело не болело, однако внутри он чувствовал какую-то странную лёгкость, которой не чувствовал, пожалуй, никогда в своей жизни. Первые несколько секунд он списал это на эффект невесомого рукопожатия Хины-чан, однако потом внезапно вспомнил один из разговоров с Гаарой о том, как он себя чувствовал после извлечения Шукаку. Сердце резко рухнуло куда-то в желудок, и Наруто встревоженно огляделся, словно мог увидеть Лиса прямо в комнате.
- Эй? – мысленно позвал он. – Эй, Курама? Курама? – позвал он уже громче, не услышав ответа. – Ты где?
- Ками-сама, как же хорошо было, когда ты был в отключке, – вздохнул Девятихвостый. – Тишина и покой.
- Знаешь что, ты меня больше так не пугай, – улыбнулся блондин. – Я уж думал, ты пожертвовал всю свою чакру, чтобы мы могли запечатать ту зверюгу.
- Строго говоря, так и есть, – хмыкнул Лис. – Причём потратил я её безвозвратно, так что пользоваться мной ты больше не сможешь. Насколько мне известно, то же произошло с Восьмихвостым. Мы пообщались, когда Би приходил тебя навещать. Так что, можно сказать, что теперь у вас нет Биджу.
- Брось, – отмахнулся Наруто, – разве в чакре дело? Главное, что ты живой, и теперь у нас будет время поговорить. Всё могло быть гораздо хуже, правда?
- Верно, – согласился Лис, укладывая морду на скрещенные лапы. – Всё могло быть хуже.
====== Глава 86. Всё только начинается ======
В палате было прохладно, даже холодно. Макото прекрасно знала, что Харука никогда не была в восторге от высоких температур, поэтому, вопреки советам Якуши Кабуто, регулярно распахивала окно, впуская в помещение стылый ноябрьский ветер. Сегодняшнее утро не стало исключением. Устроившись на кресле возле кровати, Макото приготовилась, по наставлению всё того же Кабуто, начать рассказывать Харуке о том, что произошло со вчерашнего вечера, однако вместо цветистого рассказа у нее получился только глубокий и отнюдь не пропитанный радостью или облегчением вздох.
Сегодня почему-то сильно хотелось плакать. Утром Макото заходила проверить показания приборов в палате Кадзекагэ и застала там Куротсучи, которая, судя по всему, провела в палате всю ночь. Внучка Тсучикагэ была необычно задумчива и спрашивала у Макото только про то, показывают ли приборы хоть какое-то улучшение, и не проснулся ли ещё кто-нибудь из участников запечатывания. Макото честно сообщила, что ночью пришёл в себя Даруи и что его состояние Кабуто оценил как удовлетворительное, после чего Куротсучи в первый раз ей улыбнулась и вернулась на свой пост возле кровати Гаары.
В этой утренней сцене, на первый взгляд, не было ничего особенного, однако Макото почему-то именно в этот момент показалось, что растаяла даже призрачная надежда стать для Кадзекагэ чем-то большим, чем просто талантливый медик, который может вылечить его головную боль. Хотя в целом всё было ясно, ещё когда досужие сплетники разнесли рассказы свидетелей Запечатывания Десятихвостого о том, как Гаара держал внучку Тсучикагэ за руку. Разумеется, для красного словца рассказ ещё и приукрасили парой или тройкой пылких взглядов, а уж тот факт, что Гаара передал Куротсучи часть своей чакры с помощью песка и вовсе был воспринят сплетниками как признание.
Макото снова вздохнула, собираясь с силами. Здорово было бы быть, как Харука – никому не показывать свей слабости и всегда встречать трудности с высоко поднятой головой. Или хотя бы как Хатаке Саюри, которая ежедневно приходила в палату Харуки и подробно рассказывала о том, как идут дела у Какаши-сенсея. Та хоть и не скрывала, что ей тяжело, но всё-таки старалась настроиться на позитивный лад. А вот Макото не просто не могла мыслить позитивно, ей сейчас больше всего хотелось встать спиной к ветру и просто закрыться от травмирующих острых порывов. И чтобы кто-нибудь защитил и поддержал. Но Харука, единственная, кто мог бы это сделать, сейчас не говорила ей ни слова.
Дверь скрипнула, и в комнату заглянула посвежевшая после ночного сна Сакура.
- Привет, Мако-чан, – бодро поздоровалась она, улыбнувшись. – Как Харука-сан?
- Пока без изменений, – проговорила Макото, поправив одеяло. – Но сегодня ночью очнулся Даруи-сан. Я думаю, это хороший знак.
