Вы лично отправились на поиски Билли, но Хокинс, как он себя называл, к нерегулярным полицейским не вернулся.
Вы заставили их искать его. Заплатили, чтобы они стерегли все вокзалы. И не ложились спать всю ночь, с письмом, ждавшим на вашем столе.
Мальчика не нашли.
Два дня спустя в «Таймс» появилась заметка о том, что Беатрис Бушо, супруга Ричарда Бушо, богатого торговца и владельца обширных земельных угодий под Йорком, покончила с собой. У нее остался сын. Единственный ребенок по имени Николас.
В три часа утра вы по-прежнему мерили шагами гостиную, и я постучал в дверь. Вы пригласили меня войти, друг мой. Я все еще благодарен за это. Та ночь объясняет столь многое, и никогда вы не проявляли большего свидетельства своего доверия ко мне.
– У него не было брата. Эта деталь тревожила меня сильнее всего. – Вы стояли у окна и всматривались в ночь, словно пытаясь пронзить взглядом темноту иного рода. – Без Майкрофта я бы никогда не смог положить этому конец. В том юном возрасте мой брат еще сильнее превосходил меня по способностям к дедукции и логике, не замутненным эмоциями. Без него эмоции захлестнули бы меня.
Грубый голос кебмена с улицы словно напомнил нам о жестокостях, таящихся под поверхностью нашего мира. И о том, что иногда они не минуют мест, которые мы называем домом.
– Мы остановили отца посредством шантажа. Нашли доказательства нескольких мелких преступлений, которые он организовал, чтобы угрожать деловому партнеру, – все это в наших глазах не шло ни в какое сравнение с тем, что он сотворил с матерью, но если бы полиция узнала о них, отцу пришел бы конец. Мы боялись, что он убьет нас, когда догадается, что именно мы отправили те письма, – или прикажет сделать это одному из своих людей. Но он решил бежать в колонии, забрав большую часть денег и оставив погрязшее в долгах поместье. Мать так и не простила нас. Хотя Майкрофт до сих пор считает, что самой сильной ее эмоцией по отношению к нам был стыд за собственную слабость и за то, что она по-прежнему любила отца.
Вы обернулись и посмотрели на меня.
– Я забыл, каково это – быть таким юным, Уотсон, – сказали вы. – Забыл, как такой отец учит никому не доверять. Мне стыдно за мою невежественность. Пожалуйста, отыщите мальчика. Я по-прежнему хочу, чтобы его отец получил мое письмо.
Я нашел мальчика. Наполовину обезумевшего от горя, в ужасной школе, куда его отправил отец. Благодаря письму Холмса – которое я доставил лично – Николаса Бушо определили в лучшую из местных школ и никогда не заставляли навещать родной дом.
У него не было брата, друг мой. Но он встретил Шерлока Холмса.
Билл Глисон обедал за своим компьютером, заодно проводя потребительские исследования, когда его блуждающий взгляд привлекла фоторамка на столе. Размышляя о безупречной геометрии четких углов и параллельных линий, Билл впал в математический транс.
Но его что-то раздражало.
Числа медленно отступили, изображение в самой рамке вошло в фокус, и Билл увидел свою старшую дочь Порцию, с улыбкой принимавшую награду на Научной олимпиаде.
Билл изучил любимое лицо. Вскоре Порция уедет в колледж, и останется только Саманта, которую он называл Дочь номер два, или Дос. Билл представил, как складывает вещи в универсал «Вольво» и отвозит Порцию в общежитие какого-то…
Внезапно он издал приглушенный звук и выпрямился.
Что, если ему удастся собрать достаточно данных, чтобы предсказать, в каких семьях есть дети, отправляющиеся в колледж? Этим детям потребуются лампы, постельное белье, подушки, полки и техника. А «Лэндмарт», национальная сеть гипермаркетов, в научно-исследовательском отделе которой трудился Билл, сможет выпустить нацеленные на эти семьи купоны и рекламу.
На протяжении нескольких недель Билл держал свои мысли при себе. Одно дело – родить идею, совсем другое – донести ее до набитой людьми комнаты и запросить деньги на реализацию. В моменты таких объяснений заикание, которым он страдал с детства, возвращалось в полной красе, как и лицевой тик, отвлекавший коллег.
Билл часто ощущал себя в «Лэндмарт-корпорейшн» иностранным гражданином. Он совсем юным получил кандидатскую степень по математике и следующие десять лет провел в исследовательском университете, счастливый в мире чистых чисел – уютном мире, где он чувствовал себя как дома. Числа были точными и делали только то, что полагается. Они никогда не подводили Билла в отличие от мира людей с его грязными эмоциями и непредсказуемым поведением. Мира, в котором Билл так плохо ориентировался.
Но затем математика вошла в моду, и парни вроде Билла, не понаслышке знавшие, что такое анализ и прогнозирование данных, неожиданно оказались крайне востребованными. Устав отклонять предложения из Силиконовой долины и крупных американских корпораций, Билл в конце концов неохотно попрощался с университетской жизнью: зарплата в «Лэндмарте» была в 4,256864 раза больше того, что он зарабатывал в своем небогатом институте.
Потому что к тому моменту появилась Лиза.
