— Этого требует сложившаяся обстановка, — объявил на планерке Савочкин, ставя ударение на слоге «сложившаяся». — Мы в долгу перед чижевскими руководителями. Это дело большой политики.
Чтобы осознать всю значительность этого почти легендарного события, нужно объяснить, что предоставление сотруднику редакции «подвала» для еще не написанной статьи явление довольно редкое. Несмотря на свое непривлекательное название «подвал» — предмет мечты литературных сотрудников всех рангов. О «своем» подвале мечтают и выпускники университетов, впервые севшие за редакционный стол, и искушенные в битвах за место на полосе газетчики, отдавшие всю сознательную жизнь печати. С какой гордостью, торжественностью звучат слова:
— А сегодня, между прочим, напечатан мой подвал…
Требований к «подвалу» много. Он должен быть злободневным и значительным по идее, интересным и волнующим по содержанию, отличным по мастерству исполнения, «ставящим» вопросы и «поднимающим» проблему. Это все, правда, не мешает появлению иногда сырых и серых статей, в том числе и подвальных, но тут уже вопросы качества продукции, которые остаются актуальными не только в редакции.
Сроки один за другим проходили, а корреспонденции Курганского все не было. Взволнованно мерил шагами кабинет Петренко, не знавший о телефонных переговорах Якова с Савочкиным. Секретарь с тревогой поглядывал на уже сверстанную полосу завтрашнего номера. Место для подвала Курганского оставалось незаполненным. А дело было так. Днем Курганский еще раз позвонил заместителю редактора. Первые собственные наблюдения да и Машины рассказы убеждали, что сводки и рапорты не полностью соответствуют действительности.
— Разрешите остаться на несколько дней и все проверить на месте, — попросил Яша.
— Скорее передавайте материал, его ждут, и возвращайтесь, — резко бросил Савочкин и, не попрощавшись, прервал разговор.
Но хвалебной корреспонденции о знаменательных успехах района Курганский не передал. Савочкин метался из комнаты в комнату. В 10 вечера он подал сигнал: заполнить пустоту. В полосу втиснули рецензию на книгу «Педагогические советы родителям учащихся младших классов». Статья эта лежала в запасе полгода и, вероятно, пролежала бы еще столько же, если бы не аварийный случай. Ночью Савочкин связался по телефону с секретарем районной газеты Шабадашем. Объяснив причину столь позднего телефонного вторжения, он срочно попросил передать в текущий номер что-либо яркое об успехах «Гиганта» и всего района. И вместо подвальной статьи Курганского в номере от 31 декабря на первой странице появилась информация. Она была набрана жирным шрифтом. Над заметкой стоял броский заголовок, придуманный замредактора: «Гигантская работа „Гиганта“. Чижевский район смело берет новые рубежи». В информации сообщалось о крупном перевыполнении обязательств по производству молока.
— Положение я спас, — сказал дежурному секретарю Савочкин, — но Курганскому это даром не пройдет. Такие поступки не остаются безнаказанными.
И на следующий день рядом с текстом поздравления сотрудников с Новым годом, вывесили приказ:
«За срыв важного задания заведующему отделом писем и рабселькоров Я. Ф. Курганскому объявить строгий выговор. Расход по командировке отнести за его счет». Под приказом стояла подпись заместителя редактора. Это был первый выговор Курганскому за всю его многолетнюю работу.
Очерк Ивченко «Саша» на летучке заметили. Критик — заведующий партотделом Сергиенко, сказал, что молодая журналистка в целом справилась с заданием. Интересно показано взаимоотношение личности и коллектива. Более осторожно высказался Петренко:
— Не будем перехваливать… Стиль еще не ровный, порою лирические, прочувствованные строки перемежаются с сухим, канцелярско-информационным текстом. А в целом неплохо, совсем неплохо показан внутренний мир героя, его интересы, мысли, мечты. Чувствуется, что автор гордится своим героем — рабочим-судостроителем, если хотите, смотрит на него влюбленными глазами. Правда, Леночка? А как же сам герой смотрит на автора? — не удержался секретарь от шутки, вызвавшей общее оживление.
— Наверно так же, — подал реплику Танчук.
Лена, сидевшая в углу большой комнаты, где проходила летучка, не откликнулась. Только глаза ее задорно глядели на секретаря.
Спустя несколько дней в редакции появился Саша.
— Привет ударнику комтруда! — весело воскликнул заведующий промышленным отделом Сакасян, сам в прошлом судосборщик. — Теперь вся область, прочитав очерк, тобой восторгается.
Сакасян подвинул гостю стул и протянул портсигар.
— Спасибо, не курю, Марат Аванесович.
— Правильно делаешь. Не надо курить, тем более чужие сигареты. Они вдвое вреднее, — подмигнул смуглый, курчавый Сакасян и с места в карьер перешел на серьезный тон.
— Слушай, друг, а почему должны писать только о тебе?
— Не понимаю, — смутился Саша.
— Сейчас поймешь: почему ты сам нам не пишешь? Ведь столько интересного на заводе. Ты что, слепой? Какие люди, а? Какие дела! Все послевоенные годы Красное знамя у завода.
Саша молча вынул из книги тетрадный листок и протянул заведующему промотделом.
