Он сдержал слово. Вместе со взрослыми Виталий вел раскопки насыпи славянорусских курганов, радовался находкам, учился у дяди определять их ценность. С тех пор все летние каникулы он проводил с экспедицией. Однажды столичный фотокорреспондент запечатлел мальчика на месте раскопок. В журнале появился снимок под названием «Сын экспедиции» с широкой текстовкой, рассказывающей о страстном увлечении школьника. Когда Виталий был в девятом классе, дядя умер. Умер внезапно, на работе, во время раскопок. Инфаркт настиг его в момент наибольшего напряжения, накануне весьма важных открытий. Шабадаш оставил дядин дом и переехал на юг, к матери. Она уже давно рассталась с отцом Виталия, не простившим ей слишком вольный образ жизни, когда он был на фронте. Отец вскоре вторично женился и уехал в Индию строить металлургический завод. Он регулярно присылал сыну посылки и экзотические подарки, вызывавшие зависть соучеников. Маргарита Сергеевна недолго горевала и вышла замуж за вдовца.
— Залог мира и взаимной адаптации по крайней мере в первые годы, — сказала она перед оформлением брака, — в том, чтобы ни моих, ни твоих детей пока с нами не было. Они будут напоминать о прошлом и отравлять настоящее. А это нам совсем ни к чему. Деньги им высылать — другое дело.
Тогда-то и отправила Маргарита Сергеевна Виталия к своему брату.
Прошли годы, и теперь он возвращался домой. Встреча была радушной, торжественной. Стол уставили яствами, выделили Виталию отдельную комнату.
— Ох и соскучилась по тебе, сыночек, — грустно сказала мать, обнимая Виталия. — Ушел малышом, возвратился взрослым. Теперь уж никогда не отпущу от себя.
— Действуй смелей, — говорил за столом отчим, нетерпеливо подымая рюмку. — Наполняй тарелку, не стесняйся, икорку бери красненькую, черненькую. Она чертовски хороша после тоста. Балычок там, семгу не забудь. Вот так. А теперь поднимем рюмашки за союз старшего и младшего поколений, за самостоятельность и деловитость.
— Очень правильно! — поддержала мужа хозяйка. — И все дядины причуды забудь. Пора уже по-настоящему заботиться о будущем. А то непутевый Егор, пусть земля ему будет пухом, закрутил тебе голову, надоумил перелопачивать грунт.
— Вы напрасно так, мама, — возразил Виталий. — Это очень интересно и важно. Особенно для изучения эпох, когда еще не было письменности.
Виталий поднялся, заговорил горячо:
— Письменность ведь появилась только пять тысяч лет назад. Только пять тысяч! А предшествующий период развития человечества — около двух миллионов лет. Сравните две цифры: 5 тысяч и 2 миллиона. И все, что происходило за это время, стало известно лишь благодаря археологии.
— Два миллиона — это убедительно, — улыбнулся отчим, — поднимем рюмашки за них.
— Даже письменность на первые две тысячи лет — египетские иероглифы, вавилонскую клинопись, греческое линейное письмо открыла все та же археология, — вдохновенно продолжал Шабадаш. — Это же чудо, настоящее чудо.
— За вавилонскую, как она там, клинопись, да? И за все это чудо. Будем здоровы, — снова провозгласил отчим.
— Твой дядя многого добился, собирая черепки? — ухмыльнулась мать.
— О, конечно, — не почувствовав насмешки, ответил Виталий. — Его знают археологи в Москве, Ленинграде и в других городах.
— Я спрашиваю совсем о другом, — уточнила хозяйка. — О жизненных благах. Ты еще совсем непрактичный ребенок, хоть уже в девятом классе. Много Егор накопил для себя? Вот Андрей Степанович, — она показала на мужа, — достоин подражания. И дом, как видишь, не пустой, и хлеб, и к хлебу. Машина в своем гараже. А ты — раскопки…
— Ну при чем же здесь гараж? — кипятился Виталий. — Вы просто не понимаете, не отдаете себе отчета, как эти раскопки нужны.
— Не будь наивным ребенком. За себя бороться надо. Реальную, понимаешь, реальную жизнь знать. Думаешь, Андрею Степановичу сразу повезло? О, сколько преград было. Но он их обошел, кого добром, кого злом сковырнул. И стал тем, кто он есть. И между прочим, по моей инициативе: уметь обойти, выйти вперед не так просто.
— Соревнование? Правильно. Надо идти вперед, обгоняя других, добиваясь победы, — согласился Виталий.
Мать и отчим расхохотались.
— Нет, ты так и остался ребенком, говоришь языком газетных статеек. Сколько ты там получал на этих раскопках?
— Да разве в этом дело, мама? Я узнавал, познавал.
И вновь его ответ вызвал смех супругов.
— Вот я возьму тебя на свои (он подчеркнул «свои») раскопки, — откликнулся отчим. — Посмотришь, где по-настоящему клад отрывают.
Конечно же, мать не рассказала Виталию, что отчим, еще в недавнем прошлом активист, толковый и талантливый инженер, ради наживы и корысти бросил родное предприятие, свой коллектив, сколотил бригаду шабашников. Пользуясь нехваткой кадров и материалов, они по договорам вели строительство и монтаж котельных, кормоцехов в колхозах. Незаконно, правдами и неправдами, доставали оборудование, зашибали бешеные деньги. Не рассказала она сыну, что товарищи отчима перестали с ним здороваться, с презрением осудили его поступок.
