Следователь Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР долго и кропотливо изучал сохранившиеся — следственные — дела Елены Феррари и всех, кто был упомянут в них. В следственном деле М. И. Табачника, как и ожидалось, упоминаний о Феррари не нашлось[382]. То же самое с делом Я. С. Ганецкого: под роспись не вспомнил Якуб Станиславович о своей протеже[383]. На запрос начальника 1-го отдела Следственного управления КГБ в адрес Центрального государственного Особого архива МВД СССР «о принадлежности к разведорганам Германии и Франции ФЕРРАРИ Елены Константиновны, в период 1924–1926 и 1930–1937 гг. неоднократно выезжавшей в заграничные командировки во Францию, Швейцарию и Америку» был дан четкий и однозначный ответ: «СВЕДЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО»[384].
Ольга Федоровна Ревзина — Елена Константиновна Феррари, Люся, «Люси́», «Ирэн», «Вера», «Итало» — стараниями своих родственников была реабилитирована 23 марта 1957 года. В справках о смерти, выданных ее племяннику Олегу Владимировичу Воле и сводному брату Рафаэлю Федоровичу Ревзину, было указано, что смерть Елены Константиновны наступила 17 августа 1939 года — «от естественных причин»[385].
Что может быть «естественней»…
«Секретно
Верховный Совет Союза ССР
Хранить постоянно
Отдел по учету и регистрации награжденных
ДЕЛО № 0306/С
1941 ГОД.
ОРДЕНОНОСЦА ФЕРРАРИ Е. К.
Начато 1941 г. апреля 16 дня
Окончено 1942 г. мая 9 дня
<…>
3-е отделение ФО АХФО НКГБ препровождает при этом… <…>
5. Феррари Е. К. Орден Красного Знамени № 140. СССР. Серебро, вес 29,1 гр.»[386].
«Напомнить 1.8. 1941.
СЕКРЕТНО. Экз. № 1
Секретарю Президиума
Верховного Совета СССР
Тов. Горкину
Сообщаю, что ФЕРРАРИ Елена Константиновна, 1889 г. р. (явная опечатка. —
Подлежит лишению ордена Красного Знамени.
Заместитель Прокурора Союза ССР
…Лишена 28.III. 1942 г.»[387].
16 апреля 1922. Берлин
Милая Елена Константиновна,
приехав сюда, не застал здесь издателей, погрузился в трясину различных делишек и — не успел еще ничего сделать с Вашими стихами.
Великодушно простите, пришлю Вам стихи на Пасхе, а пока посылаю обещанные книжки стихов; обратите внимание на Ходасевича, а — особенно на Одоевцеву.
Как Вы живете? Хорошее воспоминание у меня о Вас. Очень милый человек Вы, — да будет Вам хорошо на земле!
Жму руку.
16. IV.22.
С Праздником!{31}
Pansion Zimmermann Schönau i/W (Baden).
[Вероятно, вторая половина апреля 1922 г.]
Алексей Максимович, дорогой мой, ура!
Предприятие наше в Турции сорвалось, и мне сообщили о том, хотя без всяких объяснений и подробностей. Но главное — все мы свободны! Я в таком бешеном восторге, что голова идет кругом. Понимаете — свободна, без всяких жертв и работы за меня кого бы то ни было! Я слышала раз такую фразу: «Какая вы хорошая и как вас много!» — меня хоть и совсем не много и качества подозрительного, но я просто счастлива, что принадлежу себе, и даже не знаю, что с собой делать. Сегодня солнце, против обыкновения, светит целый день — оно тоже радо за меня.
Посылаю мой рассказ в стихах. Пока писала — казалось хорошо, но кончила — и боюсь, что недостаточно хорошо, чтоб могло быть посвящено Вам. Но так или иначе — Вам. Тема его мне очень близка и поэтому очень важно — как Вы его найдете. Моя книга рассказов продвигается медленно: три — готовы, остальные еще не написаны, хотя задуманы все. Вообще задумано страшно много, я все боюсь, что чего-то не успею сделать.
Как Вы живете? Как Ваше здоровье? Останетесь ли в Берлине на все лето? Есть ли у Вас телефон и можно ли с Вами говорить?
