Лучи света, проходя через тонкие портьеры, придавали воздуху в комнате голубоватый оттенок. Двигаясь словно в тумане, мы разглядывали кресла, стулья, столики на трех ножках, расставленные на узорном полу.
– Посмотри-ка! – воскликнула я. – Картины. Раньше у нас их не было. Как чудесно!
Видимо, их нарисовали за время нашего отсутствия. Развешанные по стенам, они придавали комнате необычайно нарядный вид: водяные лилии, камыши, птицы. Мне никогда не надоест разглядывать их.
Кресла с высокими спинками были украшены инкрустацией из слоновой кости в виде спиралей.
В соседней комнате кровать Менелая была покрыта поверх тонкого льна легчайшим руном. Жаровня, наполненная кедровым и сандаловым деревом, излучала душистое тепло.
Менелай протянул руки, и я прильнула к нему. Он обнял меня так крепко, что я чувствовала тепло его кожи сквозь тунику и плащ, склонил ко мне голову, увлек меня в сторону расстеленного ложа.
Вот он, этот миг! Сейчас мое сердце бьется в согласии с его сердцем, вот-вот я почувствую, как по телу разливается тепло, а вместе с ним – желание.
Вдруг за окном раздались громкие голоса. Они напомнили мне, что чужие рядом. Момент был упущен. Я выскользнула из объятий Менелая и притворилась, будто продолжаю осматривать комнату. Я не смела взглянуть на него – я не вынесла бы выражения досады или огорчения на его лице. И вновь до меня издалека донесся смех. Афродита?
Оставалось исполнить еще один ритуал, самый последний, перед началом новой жизни. Большую поляну на берегу Еврота родители превратили в площадь для увеселений и созвали на пир всех жителей Спарты. Менелай мог посмотреть на людей, которыми ему предстоит управлять в будущем.
Горели костры, над ними на вертелах жарили, время от времени поворачивая, целых быков. Любой желающий мог протянуть свою чашу, и она наполнялась лучшим вином из отцовских запасов. Горожане заполнили поляну. Ремесленники разложили свои изделия – утварь и украшения, оружейники – ножи и мечи, домашние хозяйки – ячменные пирожки и фиговую пастилу. Те, кто мечтал о славе барда, играли на лирах и пели. Вдалеке виднелись пастухи со стадами свиней и коз. На другом конце поля спортсмены соревновались в борьбе и беге. В соревнованиях мог принять участие любой житель Спарты или окрестностей. Я с грустью вспоминала о своих последних соревнованиях перед замужеством. На этот раз соревновались только юноши и мужчины. Поблизости толкались коневоды в надежде продать свой живой товар. Лошади не были гордостью Спарты, но за неимением лучшего покупали то, что есть.
Мы с Менелаем бродили среди народа. Множество глаз устремлялось на меня, но рука Менелая обнимала меня за плечи, и впервые в жизни я чувствовала себя спокойно. Больше нет нужды прятаться. Я взяла его руку и крепко пожала. Он не мог оценить всю степень моей благодарности.
– Берегитесь судьбы! Предсказываю судьбу! – прошипела старуха и вцепилась в наши одежды похожими на птичьи лапы руками, когда мы проходили мимо.
– Ты что, не видишь?.. – повернулся к ней Менелай и понял, что она действительно ничего не видит: веки на ее глазах срослись, образовав кожаные мешочки.
– Зелья и снадобья! – вступила в разговор соседка старухи: она-то все видела, и видела прекрасно, своими острыми черными глазами. – Не обращайте на нее внимания. Какая разница – судьба не судьба, хорошее зелье сильнее любой судьбы.
С этими словами она сунула мне в руку пузырек.
– Не бери, это яд, – спокойно сказал неизвестно откуда взявшийся мужчина в красном плаще. – Не пройдешь и пятидесяти шагов, как тебе понадобится противоядие. Гелия, ты что, взялась за старые штуки? Пытаешься всучить этот жуткий яд, и кому – своей будущей царице! Чем она тебе не угодила?
– Я ради нее и стараюсь. Ты ж мне слова не дал сказать, я бы все объяснила.
– А, ты хочешь, чтобы царица отравила всех своих врагов? Так, может, ты покажешь нам силу своего зелья? А то мы подумаем, что ты сбываешь протухший овечий жир.
Менелай пристально смотрел на мужчину в пыльном красном плаще, который появился так внезапно.
Торговка зельями пожала плечами. Не колеблясь, она схватила собаку, которая дремала рядом на траве, и мазанула ей по морде густой непрозрачной мазью. Собака зарычала и облизнула губы.
Загадочный незнакомец приподнял бровь и сказал, глядя на собаку:
– Надо немного подождать.
Непонятно было, то ли он испытывает торговку, то ли дразнит, то ли вообще ему до нее нет дела.
Собака вздрогнула и зашаталась. Покружившись на месте вокруг собственной оси, она упала и заскулила, дрожа.
– Лучше, чтоб противоядие всегда было под рукой, – заметил человек в красном плаще.
Хозяин собаки закричал и начал трясти ее.
Торговка зельями не спеша порылась в своей корзинке и нашла маленькую бутылочку.
– А… вот оно.
Она раздвинула покрытые пеной собачьи губы и влила в рот жидкость из бутылочки.
– Очень интересно, Гелия. Производит впечатление, – одобрил незнакомец. – Я вижу, ты знаешь свое дело. Из чего изготовлена эта отрава?
– Так я тебе и рассказала!
– А для противоядия ты что использовала? Сок белладонны?
– Сейчас скажу, держи карман шире.
