Граница между Пелосией и Земохом была плохо обозначена и, казалось, проходила по извилистой линии, где кончалась высокая трава. Земля к востоку от этой линии была каменистой, и растительности было мало. Темный край хвойного леса проходил не так далеко от них по крутому склону. Они отправились по направлению к нему, но не проехали и половину этого расстояния, как дюжина всадников в грязно-белых одеяниях вынырнула из-за деревьев и стала приближаться к ним.
— Не волнуйтесь, с этим я справлюсь сама, — спокойно проговорила Сефрения. — Просто не произносите ни слова и постарайтесь выглядеть угрожающе.
Приближающиеся земохцы подъехали к ним совсем близко. У некоторых были лица с незавершенными стирикскими чертами, некоторые вполне могли сойти за эленийцев, а были и такие, в ком перемешались черты обеих наций, и выглядели они весьма непривлекательно.
— Слава грозному Богу земохцев, — сказал их вожак на ломаном стирикском. На самом деле язык, на котором он говорил, был смесью стирикского и эленийского, собрав в себе худшие черты обеих языков.
— Ты не назвал его имени, кедьек, — холодно сказала ему Сефрения.
— Откуда она знает, как зовут этого парня? — прошептал Келтэн Спархоку. Келтэн, видимо, понимал по-стирикски больше, чем мог сказать.
— Кедьек не имя, — ответил Спархок. — Это ругательство.
Лицо земохца стало еще бледнее, а его черные глаза сузились от ненависти.
— Женщины и рабы не смеют так говорить с королевской стражей, — выдавил он из себя.
— Королевская стража, — фыркнула Сефрения. — Ни ты, ни кто-либо из твоих людей не стоит и прыща на теле имперского стражника. Произнеси имя нашего Бога, чтобы я знала, что ты истинно верующий. Произнеси его, кедьек, или умри!
— Азеш… — пробормотал человек не так уверенно.
— Его имя оскорблено языком, который его произнес, — проговорила она ему. — Но Азеш иногда приветствует оскорбления.
Земох выпрямился.
— Мне приказано собрать людей, — объявил он. — Близится день, когда Благословенный Отт вытянет свой кулак, чтобы разбить и поработить неверных запада.
— Тогда подчиняйся. Продолжай свою работу и будь прилежен, потому что Азеш награждает нерадивых смертью.
— Я не нуждаюсь в поучениях женщины, — холодно заявил вожак. — Готовься вести солдат к битве.
— Твоя власть не распространяется на меня. — Сефрения подняла правую руку ладонью к нему. Лента на ее руке и запястье, казалось, двигалась и извивалась, а змеиная голова на ладони шипела, высовывая раздвоенный язык. — А теперь тебе позволяется приветствовать меня, — грозно проговорила она земохцу.
Вожак тут же отпрянул с расширенными от ужаса глазами. Ритуальное стирикское приветствие означало то, что он должен был поцеловать ей ладони, так что «позволение» Сефрении было прямым приглашением к смерти.
— Прости меня, о Высокая Жрица, — пролепетал он дрожащим голосом.
— Не думаю, что это возможно, — бесстрастно сказала ему Сефрения и посмотрела на остальных земохцев, застывших от ужаса. — Этот кусок дерьма оскорбил меня, — сказала она им. — Сделайте с ним то, чего он заслуживает.
Земохцы молча слезли со своих лошадей, стянули с седла своего отбивающегося вожака и одним ударом отсекли ему голову. Сефрения, которая обычно при такой жестокости чувствовала отвращение, сейчас смотрела на все происходящее не меняя выражения лица.
— Именно так, — сказала она бесстрастно. — Теперь уберите то, что от него осталось, как велит обычай, и продолжайте ваше дело.
— А… э… Грозная Жрица, — вымолвил один из них. — Но у нас теперь не вожака.
— Ты об этом сказал… Ты теперь и будешь вожаком. Будешь служить верой и правдой — тебя наградят, а если нет — тебя ждет суровое наказание. А теперь уберите эту падаль с моей дороги. — Она тронула Чьэль ногами, и стройная белая кобылка двинулась вперед, аккуратно обходя лужи крови на земле.
— Однако, быть вожаком у земохцев весьма опасно для здоровья, — заметил Улэф Тиниену.
— Да, пожалуй, — согласился Тиниен.
— Тебе необходимо было так поступить с ним, — запинаясь спросил Сефрению Бевьер.
— Да. Земохца, оскорбившего жреца, неминуемо ждет наказание, а наказание в этой стране только одно.
— А как ты сделала, чтобы эта твоя змея двигалась? — с легким испугом в глазах спросил Телэн.
— Я ничего не делала, — ответила волшебница. — Это просто кажется, что она двигается.
— Так значит, она его не укусила бы?
— Конечно. Но он бы наверняка решил, что укусила, и результат был бы тот же. Сколько нам ехать по этому лесу, Спархок?
— День, — ответил он. — Мы повернем на юг на восточной окраине леса — как раз перед горами.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
После случившегося все ехали молча, смущенные недавним поведением Сефрении. Ее безумная, безудержная жестокость, проявившаяся при встрече с земохцами, не вязалась с ее обычной мягкостью и чувствительностью. Все были даже слегка напуганы происшедшим и ехали через темный лес в подавленном молчании, бросая частые взгляды на стирикскую волшебницу. В конце концов Сефрения не выдержала и дернула поводья.
