Там, налетевши, копьем Ахиллес поразил Приамида;
Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало <…>
Все, изумляясь, смотрели на рост и на образ чудесный
Гектора и, приближаясь, каждый пронзал его пикой.
Ахиллес же на Гектора недостойное дело замыслил:
Сам на обеих ногах проколол ему жилы сухие
Сзади от пят и до глезн и, продевши ремни, к колеснице
Тело его привязал, а главу волочиться оставил.
Но Феб от него, покровитель,
Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом
Бог милосердствовал: тело его золотым он эгидом
Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый.
Глядите же, раны какие видел Скамандр У бессмертных богов и людей!
Так пел певец. Когда он умолкает, жрица словами Орфея (XXXVII о.г.) призывает богов, властвуюгцих созиданием и преображением:
О Титаны, о чада прекрасные Геи с Ураном,
Наших отцов прародители, вы, кто под толщей земною
В Тартара доме, во глубях подземных теперь поселились,
Вы, о исток и начало всего, что смерти подвластно, —
Многострадальных существ, наземных, морских и пернатых,
Ибо от вас происходит все то, что рождается в мире.
Вас умоляю — от нас отдалите вы гнев вредоносный,
Ежели нашему дому пошлют его мертвые предки.
У храма Гекаты факелы гаснут. Жрица исчезает внутри, с нею певец. Жрец Гермеса берет вместе со своим жезлом, на котором здесь лишь одна змея, последний светильник, шагает в гору, к храму Посейдона, и зовет: "За мною!" Когда все идут, он громко молится словами Орфея:
Слушай меня, о Гермес, сын Майи, о вестник Зевеса!
Сердце имущий несильное, ты, состязаний блюститель,
Смертных владыка, со множеством замыслов Аргоубийца!
О мужелюбец, в крылатых сандалиях, слов прорицатель,
В радость тебе и борьба, и обман, и коварство, о хитрый,
О толкователь всего, беззаботный, о выгод даритель.
Ты, безупречный, и мира защиту в руках своих держишь,
О Корикиец, пособник, пестры твои хитрые речи,
В деле помощник, о друг для людей в безвыходных бедах,
Ты — языка величайшая сила, столь чтимая в людях,
Внемли и жизни моей благое пошли окончанье —
Быть на ногах, в наслажденьи ума и памяти твердой!
"Целостный земной и естественный и темный человек в звездах и стихиях" — так писал в 1722 году ученик Якоба Бёме Иоганн Георг Гихтель в своей "Практической теософии"
Впереди шагают "мертвые" с девушками и женщинами, за ними — юноши с волками. Корифейка поет орфически:
Буду я Ночь воспевать, что людей родила и бессмертных,
Ночь — начало всего, назовем ее также Кипридой.
Кругом бредя, ты играешь, гонясь за живущими в небе,
Либо, коней подгоняя, к подземным богам устремляешь
Бег их и светишь в Аиде опять, ведь тобой управляет
Строгий Ананки закон, что всегда и для всех неизбежен.
Ныне, блаженная, всем вожделенная Ночь, — умоляю,
Внемли с охотой словам к тебе обращенной молитвы,
