Витюша всё так же стоял под окнами, залитый ярко-жёлтым. Его рука, по обыкновению без перчатки или рукавицы (как он не обмораживается? привык?), прочно лежала на резном кокошнике, и вся его поза недвусмысленно выражала - моё, не отдам. Но только поза. Улыбка никуда не подевалась. Одно с другим не вязалось, и было даже как-то хуже, чем если бы он смотрел исподлобья, как-нибудь недовольно. Но нет, он был вполне доволен.
- Видишь? - шепнула Вера.
- Вижу, - вполголоса отозвался Колычев. - Витя, утречко!
Витя потоптался на месте и издал какое-то невнятное мычание, что, наверное, - при большом желании - можно было принять за ответное приветствие.
- Витя, тут такое дело... Я зря отдал тебе эту... вот это. Ну, не подумал. Надо её вернуть.
- Вернуть не, - ещё шире заулыбался Витюша.
- Видишь? - опять встряла Умарова.
- Не мешай... Витя, надо.
- Не.
- Да что ты с ним сюсюкаешь! - не унималась Вера. - Возьми да забери!
Колычев насторожился. Возьми да забери? А сама не забрала? И Умаров не забрал? Что такое-то?
С другой стороны - а что делать? Так и есть, сам "накосорезил".
- Витя, ну! - шагнул он к дурачку и тут же отшатнулся. Витюша оскалился. Зубов у него было раз-два и обчёлся, но они были. Да и не столько зубов испугался Колычев, сколько такой реакции.
- Смотри, соседушка. - Вера отогнула рукав своей кацавейки и показала укушенное запястье. - Идти-то он идёт куда скажешь, видишь - к тебе привела. Только берёт с собой эту. А забираешь - кусается. Мы всё-таки забрали, так пришлось обратно отдавать! Витя, было?
- Э, - кажется, согласился Витя. Он не переставал скалиться.
- А раньше такое бывало?
- Никогда, Костя. Никогда. Гулял, пел - но чтоб кусаться...
Витюша наконец спрятал свой малозубый оскал и снова заулыбался, но не так широко, как бы осторожничая.
- Может, и не надо у него ничего забирать?
- В дом я её не пущу, - повторила Вера, снова отводя глаза, но была тверда как кремень. - Не пущу и всё. Я своё слово сказала.
- Ничего ты ещё не сказала. Давай, рассказывай. Чем она тебе не угодила?
Вера помялась и вдруг выпалила:
- В ней кое-кто есть!
- Та-ак... Как в матрёшке? А подробнее?
- Кое-кто из неё выходит. И ходит!
- Ходит? Хорошо бы. Ушёл бы этот кое-кто вместе с ней куда подальше. - Колычев засмеялся, хотя иголочка неприятного и кольнула. Представилось, что ещё и у Веры головушка не в порядке. И стоит он сейчас в компании двух дураков и деревяшки. И кто он тогда сам...
- Ты смейся, смейся. А я боюсь.
- Может, я вместе с тобой побояться хочу. Но я же не знаю, о ком ты.
