В груди стучит набатным молотом полнейшее осознание сотворенной мной глупости. Нет, это даже не глупость, это предательство. Ирэль. Крылатый балованный юноша, умеющий обратить все происходящее в свою пользу каким-то непостижимым образом. Мой родной Край теперь уязвим. Поставлю в известность Этьена — с ирлингом, наверное, стоит попрощаться. Не поставлю — Край Туманов снова может залить кровь и имперцев, и лунных эльфов. Лунных эльфов — наших, моих родных, близких, друзей по военному делу, по Академии. Тот же сын старого библиотекаря, что мне помогал поначалу, первым выступит в этом сражении. Империи нужен Край Тумана как воздух, там есть источник магии, а в Империи его нет, и потоки ослабли. Ради магии имперцы пойдут на все, теперь я это отчетливо понимаю. Зачем я только послужил возможному злу? Разум зацепился за это короткое слово, прилепил его к ирлингу. Может, стоит с ним объясниться, поговорить? Он ведь противник всяческой крови, всякой обиды. А его новое окружение, не зная того, что спрашивать, никогда не задаст нужный вопрос.
— Мне нужно сказать ирлингу пару слов, возвращаемся.
— Бесполезно, — Грег ухмыльнулся с великой долей обиды, — принцесса не отпустит его ни на шаг до утра.
— С чего ты взял? — удивилась Шерли.
— Наводил о ней справки.
— Так это в нее ты влюблен?
— С чего ты взяла? Я влюблен с самого детства безумно и пока безответно в двух лихих дам — в богатство и власть. И я их добьюсь, так или иначе. Нет, до утра ты с Ирэлем не поговоришь, принцесса не выпустит игрушку из своих коготков, самое раннее — завтра утром. И если ты переживаешь за уязвимость родного Края, то напрасно. До утра они это обсуждать, всяко, не будут. В таверну?
— В службу налогов.
— Вечно ты все испортишь.
— А потом в таверну, тут совсем рядом.
— Ладно, я подожду вас снаружи.
— Мне есть, что предложить имперцам, помнишь, мы обсуждали, Грег?
— Бред. Такое невозможно.
— А если рискнуть? Это отвернет угрозу вторжения.
— Вопрос в том, надолго ли. Хотя? Почему бы и нет. Надеюсь, в новом рецепте лепешек селитры и пороха нет?
— Только травы и по мелочи кое-что, втроем мы должны справиться.
— А потом я ворвусь во дворец, как великий герой, и буду овеян славой.
— Если дворец переживет нашествие ирлинга.
Огромным усилием воли заставил себя перешагнуть через порог кабинета. Будто я вор, овеянный мерзкой славой, въевшейся смрадом в самую душу и сердце. Мой долг искуплен за счет Этьена, как ни прискорбно в этом признаться, скорей бы найти способ его вернуть и не погрязнуть в бесчестье дальше, обрушив невольно угрозу на родной мне Край. Буду надеяться, что до утра ирлинг, действительно, не выдаст своей тайны, а там, может, удастся с ним договориться миром. Он добрый. Если уж он жалеет сорванный плод, должен и лунных эльфов сберечь от вторжения имперцев, одним из которых невольно стал я.
Адриан
Просторный кабинет расположился сразу за уличной дверью. Посередине стоит стол, на который водружен единственный артефакт, чем-то напоминающий мне часы с округлым циферблатом и россыпью крошечных цифр по краю. Снизу в часы одним концом просунут тонкий папирусный свиток. Тут же на столе лежит позабытый противень, залитый расплавленным сургучом.
— Клади туда свою эльфийскую руку, — шепчет жена.
— Куда?
— В артефакт, на противень, да не смотри на меня так, не укусит. Ты что, тут впервые?
— Да.
— Ну и зря. Опускай ладонь плавно, так, чтоб влезли все пальцы, иначе можно получить непредсказуемый результат.
Мягкий, податливый, словно воск, материал облепляет кончики пальцев. Как его отлеплять-то потом? Тем более такой, серо-коричневый, маркий, на моей одежде буде очень виден.
На циферблате часов заскакали, собираясь в число, мелкие цифры и символы. Плюс пятьдесят золотых.
— Казна должна тебе после порабощения пятьдесят золотых. Твоя изначальная стоимость минус задолженность по каким-то налогам. Осталось пятьдесят.
— Я могу их забрать?
— Конечно же, нет. Это задел на будущее, с них будут снимать следующий налог, раз ты свободен.
Кусок свитка неспешно прополз сквозь артефакт и, высунувшись с другой стороны, скрутился в элегантную трубку.
— А это список собственности. Держи, я не буду смотреть.
— Почему? Мы ведь женаты.
— Тем более. Меньше знаешь, более веселые сны снятся.
— Тут пусто.
— Странно. Хотя, если учесть то, что весы настроены на разные расы… Вытаскивай руку.
— Весы?
— Артефакт оценивает, взвешивает в золоте твою собственность и отсчитывает налог.
Воск словно скатывается с руки и принимает изначальную форму. Сколько же разных людей и нелюдей трогало его до меня. Супруга плюхнула свою небольшую ладонь, растопырив все пальцы, ее рука влезет куда угодно.
— Ого! Испорчен он что ли?
— Тут всего золотой.
— Я две недели назад все оплатила. Гадство. Или это за испорченный по причине пожара фасад? Так нечего было поджигать!
Кусок пергамента протиснулся в щель и отвалился с негромким хрустом.
— Разверни, пожалуйста.
