— Он теперь ваш и так просто отдать обратно его не получится. Тут не о чем беспокоиться, моя госпожа. Коргоруши блюдут исключительно благо дома хозяев. Точно знают, где находятся потерянные и забытые вещи.
Адриан
Губы еще не остыли от воспоминания жаркого, невыносимо прекрасного поцелуя моей госпожи, а она уже убежала. Застыдилась, как только дошло до дела.
Главное, чтобы не нарвалась она на очередную засаду, не провалилась в ручей и не поняла, что гоблины — это работа моего клинка. Сильная, страстная, хрупкая и невыносимо самонадеянная человеческая девица. Легонько ступая, двинулся вслед за ней. Пусто, нет больше тут никого, а этих двоих я уже обезвредил.
Что же ты творишь, глупое создание? Вернись я на родину, после такого страстного поцелуя с девицей — я навек опорочен, никто не возьмёт меня мужем в свой дом. Нет, в Край Туманов мне дорога закрыта, как угодно, но я туда не вернусь. Милые сердцу городки, запах эльфийской выпечки, что разносится порывами ветра из каждой лавки, крылатые коты, пегасы, хранилища диковинных свитков… Видит Луна, я по вам очень скучаю, но нога моя больше не ступит обратно.
Вот только на кого я брошу свою госпожу, когда обрету, наконец, свободу, и куда пойду сам? Время покажет. В ладонь уже привычно лег крошечный свиток, как мне повезло спасти тебя из оконной рамы. Что бы было, если бы я не полез открывать окно — страшно даже подумать.
Коргоруши — удачное приобретение, вестник всего, что творится в доме. На такого помощника легко можно положиться, а заодно выведать все секреты и тайны квартиры Шерли. Кто знает, вдруг там притаились еще и другие свитки в старых тайниках.
Идет впереди, покачивая округлыми бедрами, рукой проводя по высокой траве. В моей груди борются два странных противоречивых чувства. Одно, правильное, исконное, чистое велит мне отвести взгляд от этой соблазнительной попки. Второе требует догнать и рухнуть в счастливую бездну неизведанного мной наслаждения, проникнуть в запретное женское лоно, изведать то, что для приличного эльфа находится под строгим запретом. Каждый шаг рождает большее напряжение, вытаскивает на волю из памяти картинки девушки в одном тонком белье, под которым почти все видно. Ладони помнят ее мягкое женское тело, на губах до сих пор чувствуется вкус поцелуя. Пропал чистый невинный эльф, на свет вылезло нечто жаждущее простых, не подвластных разуму удовольствий. Как там Котенок говорил, можно подарить наивысшее удовольствие женщине? Тогда это показалось мне диким, лишенным всякого смысла, омерзительным даже. А теперь, спустя двое суток, я и думать не могу ни о чем больше. В голове крутятся пошлые мысли, вынуждая прикидывать и этак и так, как все может случиться. Мечтать. Мечтать раскрыть тайну отнюдь не закрытого сургучом свитка, а женского тела в грубых штанах. Как низко я пал, и как все это прекрасно. Будто открыта передо мной новая, неизведанная пока тайна. То, что запускает колесо жизни и смерти, самый важный секрет, стоящий у истоков всякого рода.
— Адриан!
— Да, моя госпожа, — ответил я хрипло, не в силах унять желание, отдающееся даже в голосе, в интонации.
— Мы скоро придем к городской черте. Там не очень любят рабов, будь осторожен и следуй везде за мной.
Шерли
Город, скорее разросшееся село, встретил нас недобрыми взглядами. Редко сюда приносит чужаков за покупками в эту пору. Невысокие домики под покатыми крышами, узкие мостовые, вдвоем и не разойдешься, дороги, покрытые красным мхом, застелившим все так плотно и твердо, будто он каменный. Люди одеты. как и везде, зато дриады блещут переливами фиолетовых нарядов. Трактир как стоял, так и стоит на своем месте, поблескивая медной вывеской на черных просмоленных балках веранды. Завсегдатаи, из тех, что помнят меня, приветственно подняли кружки. Адриана пришлось оставить снаружи, с рабами в чистое место путь тут закрыт. Хотя, какое оно, к демонам, чистое, если по столам снуют любопытные красные белки? Им отчего-то можно делать все что угодно и даже пачкать грязными лапками людскую посуду, а невольнику нельзя скрыться под навесом от палящего солнца. Дикое место, дикие люди.
Трактирщик пальцем руководит оттиркой медной посуды до блеска. Щёточки и куски полотняной ткани снуют сами собой, стирая мнимую патину с круглых боков золотистых кувшинов. Слабосильный маг, трактирщик, любит применять простые заклинания на потеху ничего не смыслящей публике, где надо и где не надо.
— О! Неужели к нам заглянула сама Шерли? И как дорога?
— Терпимо, попали под дождь, но успели проскочить до пещеры.
— Так ты не одна?
— Я с рабом.
— Видать заказ крупный, раз одна боишься не уволочь?
— Какой есть, — не говорить же ему, что я побоялась оставить раба одного дома. Никто не поверит и не поймет.
— Говорят, кто-то из чужаков разбудил ледяного дракона, все плато замело, пастухи видели своими глазами.
— Врут люди, если б дракон действительно существовал и проснулся, мы бы сюда не дошли.
— Так, может, вы проскочили плато раньше, а? Народ зол. Нельзя беспокоить древнее чудище.
