Лисенок сидел неподвижно, сосредоточенно сопя мне в основание шеи и напряженно обдумывая полученную информацию. В итоге он поднял голову и внимательно посмотрел в глаза.
— И все равно, укуси меня. Я тебе доверяю, ты не причинишь мне вреда, что бы ни говорил.
Вот ведь… Глупый маленький ребенок, что ж ты делаешь-то?!
— Хорошо, — спокойно согласился я. — Больше переубеждать я тебя не буду.
Быстро развернув не успевшего ничего сообразить эльфа к себе спиной, прижался к нему всем телом, зажимая между бедер, чтоб не вздумал трепыхаться. Собрав в кулак мягкие волосы, перекинул их через плечо, освобождая шею, к которой тут же прижался губами. Лисенок сначала вздрогнул, но потом сам склонил голову на бок, предоставляя больший доступ. Ему было страшно, и я чувствовал, как часто бьется его сердечко, но останавливаться уже не собирался, да и он не протестовал, молча кусая губы. Поцеловав местечко за ушком, прошелся языком по всей длине изящной шеи, смакуя вкус и входя в своеобразный транс. Ошейник немножко мешал, портя картину, но сейчас ничего с ним сделать я не мог.
Мои клыки уже увеличились, и я слегка царапнул ими нежную кожу, заставляя выступить пару капелек восхитительно пахнущей алой крови, которые тут же слизнул. Это было нужно, чтобы вырабатываемый мною фермент стал именно таким, который подойдет Лису. Для любого другого он станет быстродействующим ядом. Процесс синтеза требовал некоторого времени, поэтому я продолжал медленно покусывать и вылизывать шею вздрагивающего эльфенка, не забывая успокаивающе его поглаживать по подтянутому животу и часто вздымающейся груди. Очень скоро я с удовлетворением отметил, что вздрагивает он уже вовсе не от страха, и дыхание участилось тоже не по этой причине. Сжав подушечками пальцев каменно-твердый сосок, немного оттянул его и отпустил, сорвав судорожный всхлип с губ Лиса.
Пока я одной рукой поглаживал нежную кожу вокруг второго соска, другая спустилась ниже, и ладонь обхватила горячую напряженную плоть. Рыжик протяжно застонал и выгнулся. Пришлось рыкнуть на него, обхватывая рукой поперек груди и прижимая к себе. Проснувшийся во мне хищник требовал беспрекословного подчинения и признания своего лидерства. Так как эльфенок сопротивления не оказывал и вызова не бросал, послушно следуя моим безмолвным указаниям, я быстро успокоился, продолжая неспешно ласкать. Плавно вошедших в его шею клыков Лисенок даже не заметил, болезненно дернувшись лишь в тот момент, когда я уже их вынимал, реагируя на попавшее в кровь вещество. Оно уже начало действовать, изменения вступали в силу.
Мягко отстранившись, я подхватил дезориентированного эльфа на руки и уложил в центр кровати. Он часто дышал, блуждая потерянным взглядом по комнате. Сейчас Лис испытывает не самые лучшие мгновения в своей жизни, но и ничего смертельного не происходит. У него слегка поднялась температура и немного кружится голова, а вокруг маленьких дырочек на шее, оставленных клыками, по коже расползается изящный узор. Моя метка. Не знающий примет ее за обычную татуировку; тем, кто посвящен, скажет о многом, большинство же просто не заметит, рисунок не так велик, чтобы бросаться в глаза.
Несмотря ни на что, возбуждение Лиса не спало, что уж говорить про меня. Инстинкты настойчиво требовали утвердить свои права на раскинувшегося подо мной эльфа, и я совершенно не собирался им сопротивляться. Пройдясь быстрой цепочкой поцелуев от груди до пупка, удобно устроился между широко разведенных ног Лиса. Он не сопротивлялся, тихонько постанывая от удовольствия и слегка покачивая бедрами так, чтобы головка его члена могла тереться об меня. Что ж, похоже, основная волна изменений уже прошла, рыжик пришел в норму, и можно со спокойной совестью продолжать этот приятный, во всех отношениях, вечер.
Облизав свои пальцы, щедро смачивая их слюной, опустил голову и вобрал в рот твердую плоть всхлипнувшего эльфа, одновременно вводя в него один палец. Его мышцы инстинктивно сжались, пытаясь вытолкнуть инородный предмет, и я замер, давая им привыкнуть, одновременно не прекращая ласкать языком член Лисенка. Никаких неприятных ощущений он испытывать в принципе не мог, разве что легкий дискомфорт от непривычных с собой манипуляций. Моя слюна прекрасно справлялась с ролью лучшей в мире обезболивающей и заживляющей смазки.
