Как ни крути, а меня похитили. С другой стороны, хоть мозги дымятся от такого напряга, но даже в состоянии перегрузки я способна на многое. Ладно. Хотели войны? Вы ее получите. В стены ударили заклятия. Я поочередно пробовала свою темницу на крепость, используя различные виды стихий, сплетая вместе несовместимое, играя, отдаваясь на волю спятивших заклятий, рикошетом бьющих по стенам. Камень стонал и крошился, кладка ходила ходуном, но дверь держалась. Однако крепкие они тут двери делают.
В дверь заколотили ногами, причем снаружи. Я настолько удивилась этому факту (не думают же они там всерьез, что я их должна впустить внутрь?), что окончательно утратила власть над заклинаниями. Те словно того и ждали - сорвавшись с привязи, как свора гончих, почуявших долгожданную добычу, с гудением пронеслись они по стенам, снимая слой камня, обращая его в пыль. Вот заклинания нашли окно - и магический смерч, завывая, покинул камеру, отчего железные опилки дождем осыпались внутрь. Меня опрокинуло на пол и ощутимо приложило пятой точкой о неровный пол. Больно же, ё-моё!
- Дарриэль! Дарриэль! - орали за дверью.
Интересно, с кем меня перепутали? Вроде здесь никого, кроме моей скромной персоны, нет, а меня точно зовут по-другому.
- Дарриэль! Ответь, пожалуйста! - надрывалась незнакомка, причем на эльфийском.
Я окончательно уверилась, что к искомой Дарриэль не имею никакого отношения. Но раньше чем успела объясниться с незнакомкой, надрывающей голосовые связки совершенно зря, за дверью послышался другой голос, более властный:
- Что здесь происходит?
- Ничего, о Верховная,- залепетали в ответ.
- Неужели? И от этого «ничего» стонет вся обитель? Не стоит прикрывать свою подругу, Ларриэль. Это недостойно воительницы, да и несет только вред. Марш в свою комнату.
- Но, Верховная...
- Никаких «но»! Чтобы через пять минут ты уже спала.
Быстрые шаги гулким эхом раздались за дверью. Девушка убежала, как пугливая лань. Слабачка.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла прекрасная, величественная женщина в серебряных одеждах, будто сделанных из металла. И как в таком сидят? Жестко небось, и наверняка платье не гнется. В руке женщина крепко сжимала древко факела.
- Дарриэль.- Имя выдохнули с такой укоризной пополам с усталостью, словно делали это уже не раз.
Я на всякий случай огляделась, но никого, кроме своей скромной персоны, не обнаружила. Странно. К кому тогда обращаются?
Женщина бросила на меня испытующий взгляд и, увидев мою растерянность, неожиданно смягчилась:
- Дитя мое, я не знала, что карцер повлияет на тебя так.. так... удручающе.- Раздался тихий вздох, словно она о чем-то глубоко сожалела, бирюзовые глаза на миг заволокла дымка печали. Но женщина тряхнула головой, разгоняя непрошеные мысли.- Думаю, тебе стоит провести эту ночь в лазарете. Пойдем, Дарриэль, я провожу тебя. А утром посмотрим, как быть дальше.
Она развернулась и покинула камеру. Я удивленно пожала плечами. Положительно меня разыгрывают. Ну не может эльф в своем уме спутать демоницу с эльфийкой. Это уж явно из области фантастики. Но за Верховной, как называла ее другая девушка, я последовала незамедлительно. В конце концов, сидеть в карцере я не обязана.
Каменные узкие коридоры обители, освещенные магическими светильниками, ничем не отличались от сотни других коридоров замков: узкие, запутанные - словом, лабиринт лабиринтом, только без чудовища внутри. Хотя... Кто его знает? Еще не вечер.
Лазарет располагался где-то очень далеко, я уже отчаялась прийти куда-нибудь вообще, как вдруг мы остановились перед неприметной дверью. Верховная остановилась так резко, что я от неожиданности не успела затормозить и врезалась в спину женщины.
- О Единорог! - вздохнула она, до глубины души поразив меня своим терпением.- Дарриэль, ты сегодня на редкость неуклюжа.
Я потупилась. Никогда не могла претендовать на грацию и изящество, но «неуклюжая»... Меня так еще никто не называл.
За дверью оказались просторные больничные покои. Кровати отделялись друг от друга белоснежными ширмами. А я еще считала наши больницы убогими! Да наши палаты на четыре-шесть коек - роскошь. К нам стремительной походкой, больше приличествующей воину, чем медсестре или доктору, подошла молодая девушка в белой тунике и сандалиях. Она встала на одно колено, прижав правый кулак к груди, склонила голову с серебристо-пепельными волосами в поклоне:
- Приветствую тебя, Верховная. Чем могу служить жрице Серебряного Единорога?
Эк загнула! Интересно, у них всегда здороваются так официально, словно две делегации враждующих держав, чьи намерения еще не до конца ясны?
Верховная поморщилась как от острой зубной боли:
- Мы одни, Аррандэль. К чему эти условности? Да поднимись ты наконец: я хочу видеть твои глаза, когда буду говорить.
- Слушаюсь и повинуюсь.
Ответ вызвал у Верховной вздох, явно свидетельствующий о том, что терпение женщины все-таки имеет границы.
- Поручаю Дарриэль твоим заботам. Пусть выспится хорошенько. А еще лучше - дай ей макового настоя.
