За всю оставшуюся дорогу нам не удалось выдавить из паршивца ни слова. Гардорэль шел пешком и молчал, как партизан на допросе. Удушила бы обоих, если бы не боялась уголовной ответственности. Эллирея – город эльфов – выглядел как сказка, сошедшая со страниц и воплотившаяся в реальности. Чистые улицы, палисадники, полные редкой красоты цветов, названия половины которых я не знала. Сады с цветущими и плодоносящими деревьями. Дома, словно выточенные из темного полупрозрачного камня. Словом, обалдеть. Я таращилась на все это великолепие, как девушка из забытой цивилизацией глубинки, впервые попавшая в столицу.
Дворец превзошел все самые смелые ожидания. Огромный, но вместе с тем нереально прекрасный. Мы въехали в ворота. Эльф бросил поводья своего скакуна первому попавшемуся мальчишке, и тот принял их с таким выражением, словно только что облагодетельствовал нас всех оптом. Я легко спрыгнула на землю и попыталась провернуть тот же трюк, но тут обнаружилось, что, во-первых, поводья подхватывать не горит желанием никто, во-вторых, звери основательно постарались, чтобы это желание ни у кого не возникло. Первый же мальчик, который только намеревался взять наши поводья, был укушен Рексом, оплеван Яшкой, и на него нарычал Волчок. Пока я думала, как уладить проблему с чисткой и кормежкой моей живности, на пороге возникла… Мелена?
– Вика!!! – Вопль прекрасной ведьмы из команды Липая был просто сногсшибателен, причем в буквальном смысле этого слова.
Конечно, крик тренированной боевой ведьмы выдержать под силу не каждому. Тех, кто был послабее, смело звуковой волной, тех, кто посильнее, просто оглушило. Прекрасная обладательница голоса легко сбежала по ступенькам и кинулась мне на шею. Я несколько опешила от такого приема. С Меленой мы в свое время жили в одной комнате в общежитии Академии. Недавно она даже входила в состав карательной экспедиции, призванной одним пронырливым главой сельской администрации, дабы отомстить местной нечисти за мою безвременную кончину. Впрочем, слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены.
– Привет, Мелена! – улыбнулась я, стараясь не задохнуться в чересчур эмоциональных объятиях подруги. – Откуда ты здесь взялась?
– Вот и мне интересно, что здесь делает ведьма из группы Липая? – протянул Третьяков, нарушая нашу идиллию.
– Выполняет задание вместе со своей группой, – заявил сам Липай собственной персоной. – Привет, Виктория! А я думал, ты оседлая ведьма и тебя распределили в какую-нибудь милую деревеньку.
Я издала мученический вздох и покосилась в сторону своей команды:
– Только не надо на меня так смотреть. Это инициатива ректора.
Звучало так, будто я оправдываюсь.
– Что значит – выполняете задание? – вызверился Третьяков. – Задание дали нам, и нам его выполнять.
– Конечно, – ехидно хмыкнул Липай. – Но это было до того, как ваша команда благополучно исчезла. На вызовы вы не отвечали, к месту задания не вышли. Где вас вообще носило?
– В Адовой Глыщобе, – пожала плечами я.
На меня уставились во все глаза. Причем Третьяков с командой смотрел как на предательницу, которую просто необходимо было придушить подушкой еще перед выходом из казармы. Команда Липая стояла как громом пораженная. Тут до меня стало доходить, что я сказала что-то не то. А что их, собственно, так поразило, так и осталось за гранью понимания. Лес как лес. Ну нечисть шляется, так во всяком лесу не без нее. Вампир? Эка невидаль! В прошлый раз зомби ночью прогуливались, и ничего – народ не удивлялся.
– И какой леший занес вас в Адову Глыщобу? – вкрадчиво поинтересовался Лисицын, но смотрел почему-то на меня.
– И незачем на меня так смотреть! Я тут совершенно ни при чем и, между прочим, предлагала обойти лес.
Меня ощутимо пнули в голень. Я взвыла, обидчик был тут же покусан и оплеван моими животными. Третьяков сжалился над истязаемым животными Филиппом.
– Загнибеда, скажи им что-нибудь, – настоятельно потребовал он.
– «Что-нибудь», – послушно повторила я.
Надо ли говорить, что подобное заявление только раззадорило зверей. Филипп орал благим матом уже с самой высокой жерди коновязи, что не мешало Яшке до него дотягиваться.
– Вика! Ну что я должен сделать, чтобы ты их отозвала? Сказать: «Прости, тетенька, был неправ»?
Я пожала плечами. Зачем же такие крайности? Хотя…
– Уломал, черт языкастый. Говори.
– Загнибеда! – вопил Филипп. – Слезу – убью!
– Сначала слезь, – ехидно усмехнулась я.
Меня уламывали двумя командами. Я кокетливо отнекивалась. В ответ народ перешел к угрозам физической расправы. Я надулась и сказала, что в таком разе пусть спасают грубияна самостоятельно, а я умываю руки.
– Да черт с ней! – крикнул Третьяков. – Скажи ей то, что она хочет!
Филипп смутился, как девица на выданье, потупился и проблеял:
– Ладно, зараза! Прости, тетенька, был не прав.
– А за «заразу» ответишь! – возмутилась я.
– Ладно, Филипп, попроси у нее прощения за «заразу», – предложил Третьяков.
– Ни за что! – последовал ответ.
– Ну и сиди там как сыч! – махнул рукой командор.
