— И вместе с ней умерла Песня. Ее убили раньше, чем она назвала имя своего преемника и передала свои знания. Когда она умерла, Король и все Невидимые скрылись. Перед смертью она умудрилась завершить стены тюрьмы на последнем издыхании произнести заклинание, чтобы сдерживать их. Те Невидимые, которым удалось избежать заточения заклятием, пойманы Видимыми и убиты.
— Тогда в какой момент началась эта история с Книгой?
— Книга никогда не должна была стать тем, чем она является теперь. Она была создана для расплаты.
— Расплаты? — эхом повторила я. — Ты имеешь ввиду расплаты за убийство Королевы?
— Нет. Король хотел расквитаться со своей женщиной. Она исчезла из серебряных зеркал и покончила с собой. Ей стало ненавистно то, каким стал Король. Она только так могла уйти от него.
Я вздрогнула, пораженная темной историей.
— Говорят король начал сходить с ума, но когда его безумие утихло, он с ужасом взглянул на Королевство, которое сотворил. Он поклялся ее именем, что все изменит, станет лидером своей расы. Но он знал слишком много. Знание — сила. А большие знания — это огромная сила. До тех пор, пока он обладает ими, его раса никогда не доверилась бы ему. Он понимал, что они не подпустят его к Котлу Забытья, и даже если подпустят, то убьют сразу же, как он выпьет из него. И он создал мистическую книгу, чтобы вылить в нее все свои темные знания. Освободившись от своих знаний, он хотел изгнать Книгу в другое королевство. Туда, где ее никогда бы не нашли и не причинили с ее помощью вреда. Король Видимых хотел вернуться к своим, Видимым, умоляя о прощении. Хотел возглавить расу и вступить в новую эпоху — патриархат. Невидимые, конечно, должны были отправиться гнить в тюрьме.
— Так вот что такое Книга, — воскликнула я, — часть Короля Невидимых. Худшая его часть.
— Шли тысячелетия и Книга менялась, как меняются все Эльфы, и стала жить своей собственной жизнью. Стала чем-то совсем иным, чем ее создал Король.
— Почему Король не уничтожил ее?
— Она была равна ему по силе. И он не мог обезвредить ее. В одно время он испугался, что она может разрушить и его. Он избавился от Книги и о ней забыли на очень долгое время.
Меня волновало, каким образом она стала заботой для ши-видящих, но я не спросила. Если В’лейн не знал, что она там находилась, то я бы не хотела становиться тем, кто выдал ему эту тайну.
Он презирал Ровену и мог решиться наказать ее. Другие ши-видящие могли бы при этом пострадать.
— Для чего она нужна Королеве? Подожди-ка, если Королева мертва, тогда кто такая Эобил?
— Одна из многих, кто впоследствии возглавлял нашу расу. Она нужна ей потому, что, как предполагается, в ней сосредоточена вся его темная сила. В Книге есть ключ к истинной Песне Сотворения, который был потерян семь сотен тысяч лет назад. Король был близок к разгадке, очень близок. И только обладая знанием Песни Сотворения можно снова заключить Невидимых в тюрьму.
— А Деррок? Для чего ему нужна Книга?
— Он наивно полагает, что может завладеть ее силой.
— Берронс?
— Аналогично.
— Я должна поверить, что ты не такой как они? Что ты на самом деле хочешь передать эту мощь Королеве, и поступаешь не из корыстных побуждений? — не без сарказма спросила я. В’лейн и удовлетворение исключительно собственных интересов — два неразделимых понятия.
— Ты кое о чем забываешь, МакКайла. Я из Видимых и я не могу прикасаться к Книге. А она может. Король и Королева — единственные в нашей расе, кто может прикасаться ко всем реликвиям Видимых и Невидимых. Ты должна добыть ее. Позови меня и я буду сопровождать тебя. Мы единственные, кто имеет шанс восстановить стены, уберечь их от полного разрушения. Не старуха, не Деррок, не Берронс. Ты должна поверить в Королеву, как я.
Уже стемнело, когда я вернулась домой, вся холеная — массаж, маникюр, педикюр и эпиляция сделали свое дело.
Меня ожидали двенадцать длинных красных роз, завернутых в тонкую бумагу. Их прислонили у входа в магазин, в углубленной его части.
Я наклонилась, чтобы поднять их, затем вошла в свое жилище, теребя в руках карточку.
Так. Так. Все мои почитатели дали о себе знать. В листьях роз вложен сотовый телефон с уже написанным сообщением: «Да или нет?» Номер абонента не высвечивался — я могла послать ему ответ, но не могла позвонить.
— От В’лейна? — позади меня послышался голос Берронса.
Я тряхнула головой, недоумевая, что же я «ценю больше всего» и боясь предположить, что это может быть.
Я чувствовала электричество его тела, пока он обходил меня и брал карточку из моих рук. Он не отошел. Где-то внутри себя я боролась с желанием прислониться к нему, пытаясь найти успокоение в его силе. Обнимет ли он меня, вселяя в меня чувство безопасности хотя бы на мгновение? Пусть даже это будет иллюзия.
— А, это избитая фраза «то, что ты ценишь больше всего», — проворчал он.
