Пробежка далась мне легко; можно сказать, что я бегал всю жизнь — как в прямом, так и в переносном смысле. Жизнь в лесу и ремесло охотника подразумевает развитую выносливость, а занятия с Финдиром научили лучшему управлению дыханием, потому я бежал долго и без мыслей, абсолютно расслабленный и обо всём позабывший. Я продолжал бы ещё много часов — уж очень приятное чувство свободы, обдуваемое легким ветерком, теплилось в груди, — но краем глаза увидел капитана, смотрящего на меня со сложенными на груди руками.
— А вы крепкий парень, — заметил он одобрительно. — Половина моих ребят не пробегут столько даже в случае смертельной опасности, не говоря уже об утренней пробежке. Никогда не думали о службе на благо короны?
— Честно говоря, нет, — прошептал я, изображая лёгкую отдышку и вытирая со лба воображаемые капли пота. — Но кто знает, куда нас может привести судьба.
Капитан ухмыльнулся, а я ощутил сверлящие взгляды оскорбленных гвардейцев за спиной. Махнув в сторону стойки с оружием, Фалхолт вопросительно вскинул брови.
— Я совсем позабыл тяжесть железа в руке и его оглушительный звон.
Кидо тут же достал со стойки два тренировочных меча. Они не были начищены до блеска и заточены так, чтобы резать пергамент на весу, однако при достаточной силе ударе вполне могли нанести серьезную рану. Вес оружия был внушительным; на мгновение я даже пошатнулся, оказавшись с ним один на один. В руках капитана же меч казался не тяжелее бокала с вином, и он так же играючи обращался с ним, как на вчерашнем ужине заливал скуку ароматным напитком.
Мы встали в стойку. Я не спешил нападать; куда важнее было изучить все приемы и повадки соперника. Капитану я не казался серьезным противником — что, впрочем, оправдано, — и он без раздумий двинулся в атаку. Его меч мелькал то справа, то слева, то снизу, и я едва успевал отражать скромные удары воина. Также я успел заметить, что правой рукой Кидо орудовал весьма проворно, тогда как его левое плечо доставляло ему дискомфорт — он не мог в полной мере отвести руку назад. Следствие старой травмы.
— Меч — не ваше любимое оружие, не так ли?
Ухмыльнувшись, капитан передумал церемониться и эффектно закончил поединок, поднырнув под моей поднятой рукой и сделав подсечку. Лезвие к горлу приставлять, однако, не стал.
— После турнира в Лоустофте я не так часто брал его в руки, — пояснил я. — Драться в моих странствиях приходится лишь с разбойниками, а дальний бой в таких случаях предпочтительнее.
— Лучший бой — тот, что не начался.
Капитан подал мне руку, помогая встать, после чего подбадривающе похлопал меня по плечу.
— Мне, пожалуй, пора идти, — откланялся Кидо. — Но я дам вам в тренеры одного из лучших моих воинов. Аштон, подойди!
Сорокалетний мужчина с недельной щетиной выполнил приказ начальства и стремительно приблизился. С недоверием взглянув на меня, он кивнул в знак приветствия. Я ответил тем же.
— Териат, Аштон, — представил нас Кидо. — Если меня нет, то проследи, чтобы у нашего гостя всегда был партнер для поединка.
Капитан покинул зал, и Аштон встал в стойку, не произнеся и слова. Я набрал воздуха в грудь. Молчаливый громила, явно побывавший не в одной войне, — отличный соперник. Но не для недотёпы вроде меня.
Аштон и не думал прощать мне мелкие недочёты и учитывать мои «забытые» навыки; он бил в полную силу, и мне оставалось лишь благодарить Богиню, что мечи были тренировочными. От беспрерывного отражения ударов рука предательски ныла, а ощущение бессилия против опытного воина заставляло магию в моей груди трепетать и пытаться вырваться наружу. Напасть получилось лишь дважды, и оба раза мой удар оказался очевидным и читаемым, а потому пресеченным ещё на корню. Дюжину раз я оказывался уложенным на землю. Спина начала ныть, вторя боли в руке, а рубашка промокла настолько, что песок, коим был усыпан зал для смягчения падений, уже не отлипал от одежды. На лбу Аштона виднелась лишь скромная струйка пота.
— Ничего, — наконец произнёс он. Его голос оказался хриплым и низким. — Потенциал есть. А теперь ступайте, сэр, на сегодня хватит.
Поблагодарив за плодотворное занятие, я с облегчением вернул меч на стойку и покинул зал.
Коридоры встретили меня необычайным оживлением. В этом крыле на первом этаже жила в основном обслуга, потому никто не мог позволить себе спать в такое время. Несколько раз в меня чуть не врезались служанки с подносами, несущие завтрак тем, кто любил подольше пожениться в постели, а один раз я едва успел отойти от девушки, несущей роскошное многослойное платье, иначе точно потерялся бы в складках его ткани.
Свернув к лестнице, я наконец встретил знакомое лицо. Ариадна собиралась на конную прогулку, о чём недвусмысленно намекала её одежда и собранные в незамысловатую прическу волосы. Я любил смотреть, как её волнистые пряди спадали на плечи и спину, пружиня при каждом движении, однако так взору полностью представало её лицо, будто выточенное из мрамора лучшими скульпторами горных эльфов.
Я понял, что рассматривал его чуть дольше, чем то позволяли правила приличия.
