Эльфийской принцессе предстоит путь от изгоя на родине до могущественнейшей ведьмы людского королевства. Её ждут интриги, предательства, магия, любовь, потери и возвышения. За каждом её шагом следят враги: люди, эльфы, демоны. Стоит оступиться, неверно рассчитать ходы, и придут позор и забвение. В романе 5 взаимосвязанных эпизодов-историй, происходящих в разное время в разных мирах.
Карта для первых трёх эпизодов
Старый Рион взял с собой не много вещей. Согласно предсказанию гадалки, скоро зимние ветра задуют прогоревшие угли его жизни, и тогда не останется ничего. Перед смертью хотелось ещё раз окинуть взглядом пройденный пусть, побывать в столице, откуда юношей был отправлен в дальний приграничный гарнизон, увидеть сыновей. До старости он защищал городишко, веками ютившийся на границе с королевством Ирь, под боком Угрюмого леса, от волков-оборотней, от вампиров, от прочей нежити. Ещё по весне ходил в пограничные рейды. А потом разом не него навалились прожитые годы, слишком стар стал, силу чародейскую растратил.
Прошлой зимой слегла и не встала жена, давно разлетелись по свету дети. Один даже в чародеи пошел. Дочка бы ещё была, коли не ведьмовская метка на левой ключице. Не утаил, отняли, забрали на воспитание… Теперь Рион и об этом не сожалел. Что боги дали, то и взяли. Сыновей бы увидеть хоть глазочком. Хоть издали.
Лесная тропинка разветвлялась, одним рукавом убегая к тракту, другим углубляясь в лес. Сколько нечисти там он, Рион, положил? И дружина у него была достойная. Да только никого уже в живых нет.
На душе старика было смурно и гадко. Хмурый осенний день добавлял безысходности. Под ноги ложились ржавые листья – прощальные письма умершего лета. И путник чувствовал, что вместе с увяданием природы увянет и его жизнь.
Свернув в сторону тракта, Рион очень надеялся выйти из леса до заката. Сквозь густые переплетающиеся ветви многовековых деревьев просочились первые капли начинающегося дождя. Старик поморщился, отвлёкся от невесёлых мыслей и замер, ощутив слежку ненавязчивую, беспристрастную. От невидимого соглядатая не исходило ни ненависти, ни даже простого любопытства. А далеко-далеко, где-то на пределе слышимости зазвенели колокольцы, будто кортеж эльфийского короля над трактом летел, не касаясь древних камней. Эльфам тут взяться неоткуда. Выходит, нечисть балует.
Рион сплюнул под ноги и огляделся. Вокруг стремительно темнело. Только что полдень миновал, а под кустами и между деревьев уже чернота непроглядная. И в ней силуэты столь же чёрные чудились. Перепрелыми листьями, перегнившей хвоей пахло, болотными ароматами…
– Здравствуй, хозяин! Не трогал я тебя, и ты меня не тронь. А что твоих подданных истреблял – не обессудь. Они сами с людьми безобразия творили, – громко выкрикнул бывший хранитель.
Некогда мощный голос не вызвал эха. Лес ответил безразличным молчанием. Видать, у него свои счёты с Рионом. Старик понимал – возврата нет. Не помогут ни вывернутая наизнанку одежда, ни переобутые с левой на правую, с правой на левую ногу сапоги. Коли лесовик в гости позвал (или на расправу заманил), в какую сторону не иди, окажешься там, где этому самому лесовику надобен.
Обещавшая вначале привести к тракту тропа петляла вглубь леса, судя по усиливающемуся запаху, к мёртвым топям.
Бледные бутоны болотных цветов болезненно клонились к земле. Почва дышала, проседала под тяжестью Риона, порой с нежеланием выпуская из плена сапоги с металлическими набойками. Тоскливое зудение комаров то смолкало, то с утроенным остервенением разрывало наполненный угрозой воздух…
«Дождались своего часа, радуются!» – подумал Рион, и сам удивился, не почувствовав при этом ни досады, ни сожалений. Всё правильно. По делам и воздаяние.
Тропинка вильнула за уродливо выгнувшуюся берёзу, за раскорячившиеся у земли кусты с изъеденными паршой листьями и вывела на небольшую поляну. Абсолютно сухую, ухоженную, чистую поляну посреди которой стоял обтянутый белой кожей диван. На нём лёжа читала книгу остроухая эльфа. Фонарики-светляки медленно кружились над её белокурой головой. Аккуратные локоны закрывали лицо. Зелёный брючный костюм поблескивал сотнями серебристых нашивок, обтягивая стройную фигурку.
Ложе эльфы окружали цветущие ландыши, источавшие кружащий голову аромат. Рион терпеть не мог этот запах. От него к горлу подступил комок тошноты. В голодном желудке тихо заурчало. Но разве можно вести подобным образом в присутствии благородной? Поэтому старик потоптался в тени деревьев, перебарывая себя, и только окликнул.
– Эй!
Многие думают, что эльфы всегда прекрасны. Отнюдь. Это к годам девяноста-ста двадцати долгоживущими можно залюбоваться. А до этих пор… Самый уродливый людской ребёнок прекрасней несовершеннолетнего дитя древнего народа.
В молодости Риону доводилось посещать эльфийский город Вадарану, поэтому он не испытал шока, когда эльфа лет семидесяти отроду, совсем ещё девочка, подняла от книги прыщавое, испещрённое канапушками и глубокими морщинами щекастое лицо с приплюснутым, почти свинячьим носом-рылом. Блеснули узкие раскосые глаза пока лишенные ресниц. На высокий лоб упала кудрявая прядь.
