— Да нет… это брачные одеяния.
— Чего?! — Бер торопливо отодвинул платье от себя и даже отложил на крышку сундука.
— Это наряд жениха и невесты. Видишь? Белый цвет — цвет императорского дома. Зеленый… зеленые змеи — это символ герба Вельяминовых. А серый — серебро. Змеи на сером. И мне надо украсить платье невесты белым. Это будет означать готовность двух ветвей объединится в одну. Своего рода аналог помолвки. С точки зрения эльфов.
— Ну… — Бер почесал макушку. — В принципе, аби и перешить можно… расставить там. Удлинить… ну или Марусю спросим. Вдруг она не против с тобой объединиться… соединиться… вот не надо нервничать, Вань! Не надо… ты ж у нас, если так, жених всем на зависть! Коноплю растишь, ушами шевелить умеешь…
Зараза он все-таки…
Глава 10 О сложностях реконструкции одежды и некоторых нюансах императорского бытия
На кухне обнаружился Император.
Вот… у Бера сразу появилось желание сказать гадость. Какую-нибудь… в конце концов, они там делом заняты серьезным, а он на кухне сидит.
С пренаглою рожей.
И пирожки поедает. В одно, заметьте, лицо. Пусть и венценосное.
— Как дела? — поинтересовался Император.
— Спасибо, неплохо… — Бер поставил сундук — все же откопать удалось довольно много и не в руках же это тащить — на пол. — Кстати, Марусь, скажи честно… ты эльфов любишь?
— В принципе или конкретно? — Маруся поставила на стол огромную посудину, с виду напоминавшую ладью. Если бы викинги отливали ладьи из чугуна.
— В принципе… как насчет явиться на бал в образе эльфийской красавицы?
— Издеваешься? — в руке намеком появилась скалка.
— Интересуюсь… Ваньке наряд нашли, просто офигенный. И женский в пару имеется. В эльфийском так сказать, стиле… но есть некоторые нюансы.
— Я не влезу?
— Влезешь, — Иван поставил свертки рядом. — Платья дам шьются таким образом, чтобы… в общем, не отвлекаться сменой гардероба при некоторых… изменениях в очертании фигуры.
— Это они умно придумали, — согласилась Таська. — Давайте ужинать. Аленка пирожков прислала. Потом сама заглянет…
— Вижу, — Бер поглядел на императора с упреком, но то ли взгляд был недостаточно выразительным, то ли, что куда вероятнее, совести у венценосца совсем не имелось, ибо тазик с пирожками он на стол не поставил. И вообще от себя не оторвал.
— Руки помойте, — велел Император. — А потом уже и за стол.
В посудине обнаружилась картошка.
С лучком и морковкой. С кусками мягкого душистого мяса. А ко всему этому прилагались маринованные огурчики, и помидоры, и лепестки зеленого лука, и хлеб…
Молоко опять же.
А еще сыр.
Сыр Бер в прошлой жизни недолюбливал, но не потому, что имел что-то против. Скорее уж помнилось, как в детстве его этим сыром пытались откармливать, причем домашним и почему-то кислым. То ли тетушка, искренне полагавшая себя отличным сыроделом, все же технологию не блюла, то ли именно по рецепту сыр был кислым, но… сохранилось, в общем, некоторое предубеждение.
— Пробуй, — Таська подвинула блюдце и глянула строго. — Сама делала.
— Это из конопли? — с надеждой поинтересовался Бер.
Потом, после тетушкиного, все прочие сыры тоже казались кислыми, даже те, что с приправами. Даже мексиканский, посыпанный толстым слоем молотого красного перца, который Беру подсунули, пытаясь заверить, что уж этот-то сыр преодолеет его предубеждение с психологическим барьером вместе.
Но…
Когда Бер сумел как-то отдышаться, он все одно ощутил во рту эту характерную кислинку забродившего молока. И теперь, глядя на аккуратные белые ломтики, Бер подумал, что стоит бы отказаться.
Вежливо.
Можно даже соврать, что у него аллергия и вообще острая сыронепереносимость.
— Да нет, пока просто из молока, — ответила Таська, подвигая тарелку еще ближе. — Из конопли не скоро будет. Пока коровы выпасутся, пока переварят, потом молоко выдоить надо, отстоять. Сепарировать, смешать… в общем, даже молодые сыры не за час, и не за два делаются. Сила, конечно, процессы ускоряет… и в целом есть пара родовых секретов, но все равно настолько все ускорить не получится. Но этот удачный вышел. Ты пробуй, пробуй, не стесняйся…
И Бер, выдохнув, решился. Он отломил кусок и сунул в рот, уже готовясь глотать слюну и бороться с гадостным привкусом. Но…
Сыр был…
Не кислым.
Скорее даже сладким. Не сахарно, нет, а… как-то так, что и не объяснишь. И ореховый привкус ощущался, и свежесть, и то, что во рту сыр стал плавиться и растекаться по языку, только заставляло жмуриться от удовольствия.
— А мне… — донеслось обиженное. И Бер поспешно стянул пару кусков, пока тарелка не ушла к Императору. У него, чуялось, отнять сыр будет сложно. И главное, куда только лезет-то? Сам тощий, неказистый, а целый тазик пирожков, считай, в одно рыло умял.
И картошки навалил гору.
