Прозвучало насмешливо, но не обидно. Тем паче перед Бером тотчас поставили огромную кружку.
— Пей молочко. Оно хорошо помогает…
— Чем… меня напоили? — Бер сделал глоток, чувствуя, как проваливается внутрь молоко. И от этого молока по измученному телу расползается прохлада. — Меня так… в жизни… не штырило.
— Это я заметил, — сказал Иван.
— Зелье…
— Я понял, что не кефир.
— Аленка сказала, что оно должно вызвать прилив сил. И каналы расширяет. И вообще полезно очень.
— Ага, — Бер осушил-таки кружку и почувствовал, что стало легче. И опять захотелось есть. Просто со страшной силой.
— На вот… творожок, — Таська поставила под нос огромную миску с горой творога. — Могу сметаной полить или там вареньем…
Творог Бер тоже не любил.
Раньше.
Но сейчас просто кивнул и подвинул миску поближе. Голод… да он в жизни настолько голодным не был. И ел жадно, почти не ощущая вкуса. И когда Иван заботливо сунул в руку булку, только и сумел кивнуть.
— Потом… после… нарядов… когда они ушли… что было-то?
— Что было? — Таська поставила огромную кружку, но уже с чаем. — Запивай, герой… а было… ты потребовал карету.
— Карету? — Бер искренне попытался вспомнить, на хрена ему карета.
— Сказал, что на машине и тем паче танке, даже с росписью если, будет неаутентично. И что ты — за историческую достоверность, а потому тебе нужен возок или хотя бы карета…
— И? — в душе шелохнулось нехорошее предчувствие.
Очень нехорошее…
Он прям представил, как стоит на крыльце особняка и орет с трагическим надрывом:
— Карету мне! Карету…
А ведь мама еще когда предупреждала, что употребление малознакомых зелий до добра не доводит.
— Карета у нас была, — спокойно произнесла Маруся. — Очень старая… её еще мой дед думал реставрировать, да как-то все руки не доходили. А продать… в том состоянии за нее давали гроши.
Карета, стало быть, нашлась.
И если гроши, то… выходит, сильного ущерба чужому имуществу Бер не причинил. Все легче.
— А теперь…
— Теперь? — Таська вдруг взъерошила волосы. — Не знаю, насколько у тебя получилось аутентично, но как по мне, круто неимоверно. Правда, есть нюанс…
— Какой? — насторожился Бер.
— Кого запрягать будем? — ответила Маруся. — Лошадей у нас нет… Иван предложил с быками поговорить, но…
Менельтор от этого предложения еще глубже в тоску впадет, а у Яшки вид не тот, да и вообще… карета с быками — это совсем не то.
— Вообще-то Сашка загорелся запрячь в нее медведей… говорит, что всю жизнь мечтал покататься на дрессированных медведях…
Твою же ж…
Карета стояла во дворе.
Классическая такая… начала девятнадцатого века, может, чуть раньше. С исторической достоверностью, конечно, так себе вышло, но карета впечатляла.
Черное дерево лоснилось, будто его лишь вчера лаком покрыли. Сияла золотом резьба. Поблескивали краски гербов, тоже свежие… а их Бер как воссоздал?
Он не помнил.
Он ни хрена не помнил, и…
— Слушай, — дверца приотерылась и из кареты высунулись Его императорское величество. — А мне такую сделаешь? Для мамы?
— Угу… сразу после того, как разберусь, как я эту сделал… — Бер потянулся к силе. Странно, но она была, и даже ответила, прокатилась, анализируя.
Эхо вчерашних заклинаний еще не растворилось.
Ага, все просто. Дерево от старости рассохлось, кое-где трещины пошли. Короед опять же поработал. Но тут Бер просто стянул и зарастил, что рассохлости, что трещины. Металл восстановил… а вот поверхность…
Это заклинание ему никогда не удавалось.
Банально не хватало сил.
А теперь вот выходит хватило… и на такой площади.
Бер сунулся внутрь, убеждаясь, что и бархатная обивка выглядит так, будто ткань натянули неделю-две тому…
— Офигеть, — выдавил он. — Это все я?
— Ты, — Император выбрался из кареты. — А кто еще…
— А… потом?
— Потом? — Таська нежно погладила огромное колесо. — Потом ты выбрался, руку простер и сказал, чтоб следующую давали… ну и рухнул. Я тебя и отнесла…
Стыдно.
Наверное.
Или нет? Бер еще не решил.
— Ладно, — Александр похлопал по карете. — Это все, конечно, безумно красиво, но вопрос остается открытым… лошадей мы где возьмем?
Глава 14 О пользе прогулок на свежем воздухе и многих новых знакомствах
— Не желаешь ли прогуляться? — поинтересовался князь Чесменов, подавая утренний кофе.
Кофе он варить умел.
А еще выяснилось, что не только кофе. Омлет у него тоже получался великолепшейший. Софья Никитична даже позавидовала, поскольку лично у нее отношения с омлетом не сложились. И пусть ныне готовкой к превеликому облегчению княгини Кошкиной занималась кухарка, но вот…
Вспомнилось.
Под руку.
— К реке? — Софья Никитична подцепила омлет.
Вот как выходит такой? Воздушный, легкий, и главное, не норовящий при первом же прикосновении превратиться в желтый яичный блин.
— Думаю, на сей раз к лесу…
— С удовольствием.
