— Не перед свадьбой, а при первом знакомстве, — поправила я. — Поэтому нам нужно успеть к среде. С типографией я договорилась, они набирают все, что есть. Сегодня вечером я обещала отправить последний кусок договора. Во вторник мне привезут заказ. А ты все сроки срываешь! Ты представляешь, что случится, если я на этот бал без договора пойду?
— Хорошо проведешь время! Ты же девушка!
— А сам-то ты его хорошо на балах проводил? То-то сейчас так рад, когда тебя в посольство на закрытые вечера зовут.
— Это — другое! Они за меня замуж хотят.
— А у меня, скажешь, не так? Матушка только и ждет, когда к ней сваты придут. Да если я заранее не позабочусь обо всем — она прямо там и выберет кого-нибудь.
— Выдать тебя замуж без твоего согласия — нельзя!
— Угу, а заставить меня ходить на свидания — еще как. Возьмет Жижи в заложники и будет шантажировать. Ты ее не знаешь!
— Ну и сходишь! Девушкам нравится…
— А тебе? Сам горишь желанием встречаться с каждой встречной-поперечной? Знаешь, сколько времени в среднем уходит на одно свидание?
— Не считал, — помедлив, ответил эльф.
— Два-три часа, если только ужин и первое знакомство. Два! Три! Часа! В день! Вспомни, сколько мы занимаемся и чего уже успели добиться, и поймешь, насколько ценно это время. И я не собираюсь тратить драгоценные часы моей жизни на бесполезное сидение в не самой приятной компании! Я не эльф, мне природой не так уж и много минут выдано…
Закончила я как-то совсем печально. И, наверное, я все-таки завидовала Алесту. С его продолжительностью жизни, с его невероятной регенерацией, с возможностями, которые дает все это, так бездарно тратить время. Да если бы у меня пару тысяч лет в запасе имелось, разве бы я не распорядилась ими с пользой?! Возможно, именно так думают маньяки, когда пытаются перелить себе пару литров эльфийской крови. О том, что чужая кровь с большей вероятностью загонит тебя в могилу, они преимущественно забывают. Да и переливания свои проводят в антисанитарных условиях. Там уж по итогу неясно, то ли заразу от эльфа подхватил, то ли руки забыл помыть.
— Тари. — В минуты острых эмоциональных переживаний эльф храбрел и забывал о тяжелых предметах в руках окружающих. — Ну прости, я не прав был. Хочешь, я на всю ночь останусь, и мы успеем не только написать, но и отредактировать? Или хочешь, я за тебя домашку сделаю? Что вам там дядя задал? Я же знаю, он иногда такой зануда, что хоть на гномью границу беги… — Я с укоризной взглянула на Алеста, и он поправился: — К гоблинам на праздник Первого перца!
Я слабо улыбнулась и отложила молоток подальше. Эльф напрягся, вспомнив о страшном оружии в моих руках, и облегченно выдохнул, когда оное оказалось в чехле.
— Тари, ну не обижайся! — попросил он, самым безобразным образом вторгаясь в мое личное пространство и обнимая за плечи. Мило, конечно, если забыть, что он весит добрых семьдесят килограмм. — Ну не будь букой! Морщины появятся!
— Морщины — признак опыта! — нравоучительно изрекла я. — И не обижаюсь я на тебя. На эльфов вообще в приличном обществе обижаться не принято. Мстить — да, но не обижаться.
— Буду знать, — расплылся в улыбке Алест. — Я прощен?
— Нет. Как я могу тебя прощать. Если я на тебя не обижалась. Я злилась — и ты целиком и полностью виноват.
— Осознал свою вину и готов исправиться! — отрапортовал Алест. Он даже интонации почтенного мастера Татора скопировал.
— Исправляйся, — благосклонно кивнула я. — Достань помятый лист и перепиши все начисто. Чтобы красиво и без ошибок!
— А ты что будешь делать?
Вопреки своим словам трудовым энтузиазмом Алест не горел. Даже не тлел. Про искры и вовсе лучше было не вспоминать.
— Посмотрю твою домашнюю работу. Или думал, я не вспомню?
— Вспомнишь, — обреченно вздохнул эльф. — Ты всегда о ней помнишь. Иногда я даже думаю, а не познакомить ли тебя с дядей.
— Мы знакомы, — напомнила я, потроша сумку друга. — Или ты забыл, по чьей милости я страдаю с тобой три часа над эльфийским?
Алест не ответил. В мусорку он полез с видом святого страдальца. То есть и подвиг во имя веры совершить хотелось, и руки не испачкать тоже. Вот как с таким работать? Он же посмотрит жалобно, и хочется его подушкой огреть, чтобы времени даром не терял. Но нельзя — во все глупости Алест играл охотно. На все готов, лишь бы делом не заниматься.
Неужели они действительно родственники с гордым и холодным магистром, который пусть и перестал кривить породистую физиономию, сталкиваясь со мной в стенах факультета, но оказанной честью не проникся. Хотя порой мне казалось, что взгляд старшего эльфа на мгновение менялся, становился заинтересованным и даже слегка уважительным. Но стоило мне моргнуть, наваждение сходило, а тройка за контрольную по предмету оставалась. И в тетради, и в ведомости, чтоб его, исполнительного такого, василиски ночью покусали!
