Полукровка, пропустивший меня к Алесту, серьезно кивнул. Я ответила ему благодарной улыбкой: в отличие от своих чистокровных коллег, господин Лариш разглядывал не только дамские прелести, отчего запомнил меня с первого посещения покоев принца и вопросом «Что он в ней нашел?» не задавался.
Прикрыв за собой дверь, я вернулась в комнату. Огляделась, выискивая забытые Алестом носки, туфли, полотенца или, не приведите духи, что-нибудь из арсенала алхимика, но обнаружила только потушенную керосиновую лампу. Подошла и взяла в руки: в Аори такими не пользовались. В те годы, на которые пришлась популярность подобного источника света, эльфы с техническим прогрессом боролись едва ли не лучше, чем с некромантами. Правда, факты говорят, что хуже: Аларис с тех пор мертв, а лампы сохранились.
– Алест, дядя одолжил тебе книгу с веером печатей?
– Да. – Голова эльфа на секунду высунулась в дверной проем. – А как ты?..
– Лампа. – Я подошла к стеллажу и аккуратно поставила реликвию. – Вряд ли еще у кого-нибудь во дворце найдутся такие вещи. И вряд ли они кому-то еще понадобятся: только гномьи рукописи нужно читать в темноте под лампой. Любое магическое освещение уничтожает записи. Только не увлекайся – не хватало еще тебе стать первым эльфом с плохим зрением.
– У эльфов не бывает плохого зрения! – заявил Алест, появляясь на пороге полностью одетым. Разве что причесаться не успел, но даже такая скорость сборов вселяла надежду на счастливую судьбу друга. Вряд ли кто-то успеет поймать его неодетым, если он еще пару раз потренируется.
– Больше читай в темноте – и станешь первым, – проинструктировала я. – Я пригласила Дикарта, поэтому если хочешь что-нибудь убрать – самое время.
Взгляд Алеста заметался по комнате, но ничего предосудительного не нашел. А от меня он и не пытался что-либо спрятать. То ли доверял, то ли не боялся пасть в моих глазах. Оба варианта меня более чем устраивали.
– Завтрак? – требовательно посмотрел на меня эльф.
– Заказала, – отчиталась я.
В коридоре послышались знакомые голоса. Дикарт шел не один, что тоже не могло не радовать.
– Дозакажу приборов. – Взгляд упал на часы. – Аника освободилась раньше, чем обещала.
Алест благодушно кивнул и свалился в кресло. Прикрыл глаза, и…
– Не спи. А то будешь помятым. Смотри – уронишь репутацию эльфов, отправят снова в Ле-Скант, только на эльфячье.
– Я к гномам уеду, – пообещал Алест. – Ты же меня приютишь?
– А куда денусь, – усмехнулась я, мало веря в подобный исход.
Как бы Алест ни храбрился – вряд ли он добровольно полезет в Подгорное царство. Хотя из духа противоречия… От этого эльфа всего ожидать можно, мне ли не знать!
– Вот и нам интересно – куда?
– Стучать не учили?
Алест открыл глаза и погрозил Дикарту. Аника, стоявшая за его спиной, смущенно покраснела. Вот кто себе точно такого не позволил бы!
– Учили, но всегда интереснее узнать, о чем говорят друзья в твое отсутствие, – ослепительно улыбаясь, развел руками Дикарт. – И кто тут решил сменить прописку? Тари?
– Я и не скрывала, – пожала плечами я. – Закончим здесь – и домой. Хватит с меня эльфов.
– Алест, что же ты вытворил? – делано восхитился принц, подаваясь вперед.
– Ничего такого, чего бы ты не пробовал, – огрызнулся его коллега.
Мы с Аникой только переглянулись: незачем лезть в мужские разборки, если они развлекаются чем-то подобным не первый год.
В дверь постучали и тихо, стараясь никого не отвлекать, закатили три тележки. Завтракообед прибыл вовремя.
– Спасибо, – благодарили мы с Аникой.
Дикарт просто кивнул полукровке. Алест, напротив, поднялся и проводил господина Лариша до дверей, о чем-то тихо с ним переговариваясь. Пожалев, что не обладаю эльфийским или хотя бы оборотничьим слухом, я приступила к трапезе.
С приборами никто не заморачивался: после студенческой столовой даже ложка порой была излишеством. А потому очень скоро мы не только сползли на пол, но и разобрали тарелки с приглянувшейся едой. Кто бы сомневался, что закуски оставит себе Дикарт?
– Итак, дубль два. Заседание малого коврового совета объявляю открытым, – взмахнув жареной сосиской, заявил Дикарт. – Оглашаю состав совета: ушастый, хвостатая, без молотка и нахал. Кто-то хочет высказаться против такого состава?
– С молотком, – внесла поправку я, приподнимая тунику и демонстрируя ремень с чехлом. – На весь день отпустили, знала, что к Алесту иду, и…
– …подготовилась, – закончил за меня Дикарт и, откусив от сосиски, исправился: – Ушастый, хвостатая, с молотком и нахал. Больше возражений нет?
Возражений не имелось. Ради одного того, чтобы Дик признал себя нахалом, Алест готов был потерпеть обидную кличку. Впрочем, опровергнуть ее было нечем. Разве что Аника могла поспорить: в человеческом облике хвоста у девушки не имелось.
– Отлично, перейдем к первому вопросу на повестке дня: что делать и кто виноват? Ушастый, вам слово, – делегировал возможность высказаться Дикарт.
Не из врожденного эльфолюбия. Просто еще пара секунд – и жир капнул бы на тот самый ковер, превратив наше общество не в ковровый совет, а в общество вандалов.
– Хм… мы об орке или о магистре?
