— Хотел бы я знать, что это за уродливая тень, как ты сказал, — проворчал Малыш. — И голос, говоришь, не то чтобы незнакомый?
— Ладно, изощряться в догадках можно бесконечно, — поднялся Торин.
— Пойдем, как шли, будем судить по совести и стараться повсюду отделить добро от зла — и посмотрим, к чему мы придем… Фолко, ты в порядке? Мы изрядно перепугались, когда ты исчез — да по следам нашли, утро выдалось росное.
— Нет, со мной все хорошо, — легко вскочил хоббит. — Но кто все же устроил это место?
— Может, это могила? — предположил Малыш. — Уж больно смахивает…
— А может, и нет, — пожал плечами Торин. — Но мне ясно, что здесь не обошлось без эльфов! Кому же кроме них? Не Саруману же…
Фолко задумался. С ним творилось нечто странное, словно те два хоббита, на которых разделился он, — один постаревший, много повидавший и понявший, и другой, нынешний, — никак не сольются вновь в одно целое. Его слух и зрение заметно обострились; уже сейчас он мог по желанию сосредоточиться на едва слышном шевелении какого-нибудь жука в траве и уловить все тончайшие изменения в этих звуках; его глаз мог видеть гораздо дальше, чем прежде…
Они пробыли еще некоторое время на этом удивительном месте, хотя давно было пора в дорогу, но здесь дышалось необыкновенно легко, в воздухе было разлито чудное благоухание, теперь уже не вызывавшее головокружения. И единственное, что насторожило хоббита, — когда на мягкой земле возле лесного ручейка он увидел след огромной волчьей лапы… След был старым, уже оплывшим, но хорошо заметным.
Минуло еще два дня. Леса остались позади, все ближе становился исполинский пик покрытого белоснежной шапкой Метедраса; они пробирались вдоль южной границы Дунланда к последним отрогам Туманных Гор. Здесь им встретилось немало летних лагерей и сторожек роханских пастухов, гонявших на приволье холмистых лугов свои великолепные табуны. Один раз их остановил разъезд конных копейщиков; здесь пригодилась подорожная, бережно сохраненная на груди Торина.
— Куда вы держите путь, почтенные? — возвращая пергамент, вежливо, но настойчиво спросил старший — высокий седой воин на горячем чалом жеребце.
— Мы направлялись к Исенгарду, — спокойно пояснил Торин. — Хотели сами посмотреть на то, что осталось от крепости Белой Руки…
Воин неожиданно посуровел, и рука его легла на рукоять длинного меча.
— Чужеземцы, вы, очевидно, не знаете указа Короля Марки? Никто не должен входить в окружающий эту проклятую крепость Сторожевой Лес.
— Это почему же? — спокойно спросил гном. — Кто может запретить нам входить в него?
— Не тебе, уважаемый гном, обсуждать приказы Властителя Марки, но, в память дружбы между нашими народами, я отвечу тебе. В Сторожевом Лесу бесследно пропало немало тех, кто дерзнул вступить под его кроны! Сила Лесов, когда-то пришедшая нам на выручку, ныне стала своевольной и не хочет больше знать над собой никакой власти. Поэтому Король и отдал этот приказ. Мы расставили заставы вдоль всей Чародейской Долины, чтобы не пропускать неосторожных путников к этому проклятому месту. Так что вам будет лучше повернуть назад.
— Но как же так случилось, что Лес обернулся против людей? — с испугом спросил Фолко.
— Да уж случилось… — досадливо сказал воин. — Когда-то, я знаю, мы были друзьями — люди Марки и обитатели ужасного Фангорна. Наши песни сохранили память о великой битве в Хельмском Ущелье, когда Лес подоспел вовремя и помог разбить нечестивые орды орков. Но потом… Точнее, уже после смерти доблестного короля Эомера, друга самого Великого Короля Соединенного Королевства, — он произнес эти слова с благоговением, — его сын, король Брего, решил восстановить Исенгард — тогда было тревожное время, шла последняя война с орками Туманных Гор, а для этого нужно было срубить часть Сторожевого Леса. С этого, говорят, все и началось… Но ведь мы были в своем праве! Долина Исены — это наши земли, там всегда были степи, и почему наш король должен был спрашивать разрешения у каких-то лесных демонов! Король — хозяин в своей земле, разве не так? Впрочем, это дело давно минувших дней. Мы, конечно, не стали ссориться с Фангорном. Лес разрастался на восток и на север, не задевая наших земель; наши оставили попытки пройти к Исенгарду. Но Лес заворачивает обратно не всех, кто входит в него. Кое-кто пропадает совсем! Поэтому там и стоят наши заслоны. Вам лучше не ходить туда, почтенные — только время зря потратите.
Торин засопел.
— Хорошо, почтенный, не знаю твоего имени. Торин сын Дарта слышал твои слова и благодарит тебя за них. Мы поворачиваем…
Хоббит удивленно уставился на друга, Малыш сжал кулаки, но Торин одним взглядом заставил их помалкивать. Давая пример, он покорно повернулся спиной к Метедрасу, и они неспешно двинулись на юг, к дальним холмам, за которыми лежало русло Исены. Роханский разъезд некоторое время ехал шагом вслед за ними, затем, прощально махнув рукой, старший повернул на запад; великолепные кони быстро скрылись из глаз.
