Он поднялся, повернулся на каблуках, высмотрел кого-то среди посетителей и потащил того в угол, откуда до Фолко вскоре донеслось: “Вам на юг или на север? Ежели на север, то сторгуемся…” Друзья переглянулись.
– Заманивает, как есть заманивает, – хмуро процедил сквозь зубы Малыш. – Эх, двинуть бы ему сейчас топорищем по затылку, а когда очухается – вызнать, кто он да откуда!
– Лучше пойдем посмотрим, что это у них за баржа такая, да что на ней за народ, – поднялся Торин. – А двинуть всегда успеем.
Спросив у первого встречного дорогу к пристани, друзья вскоре оказались на берегу Исены, ставшей здесь заметно шире и спокойней. Возле бревенчатого причала стояла длинная баржа с одной невысокой мачтой и десятью веслами с каждой стороны, сейчас подтянутыми и закрепленными возле прямых невысоких бортов. С причала на палубу был перекинут дощатый настил, и цепочка людей таскала с телег на баржу какие-то кули и мешки. Опершись о широкое рулевое весло, за погрузкой наблюдал невысокий коренастый человек в заношенной куртке и простых кожаных сапогах; оружия при нем не было. Фолко ожидал, что народ на барже будет под стать Хьярриди, однако у стоявшего было лицо обычного северянина; светлые волосы – не седые и не золотистые, как у большинства роханцев, – были коротко обрезаны, и Фолко вспомнил, что в Аннуминасе так обычно ходили те, кто перевозил товары через озеро. К человеку у руля подошел выбравшийся откуда-то снизу парень, тоже смуглый, как и Хьярриди, но круглолицый и толстогубый, и они о чем-то заговорили. Хоббит напряг слух, но язык ему был незнаком.
Понаблюдав некоторое время, они увидели еще нескольких человек из команды баржи, и Фолко подивился разнообразию их лиц – здесь были, казалось, люди из всех народов Северного Мира.
В таверне, куда они вернулись, их ждала новая весть с Тракта – большой обоз, шедший с севера, был перехвачен и разграблен; немногие вырвавшиеся, вокруг которых собралась плотная толпа встревоженных обитателей городка, говорили, что среди нападавших были и люди, и орки, и волчьи всадники, и те, кто с луками. Роханцы уже бросились в погоню.
– Похоже, деваться нам некуда, кроме как с этим Хьярриди, – буркнул Торин. – Кого он там называл?
Эотайна, командира сотни, они застали, когда тот отдавал последние распоряжения своим воинам. Он не сразу выслушал их – ему было не до того, и Фолко покраснел от стьща, что они отрывают от дела человека, который, быть может, идет навстречу смертельной опасности.
– Хьярриди? А, знаю, – отозвался Эотайн, не сводя глаз с цепочки своих конников. – Люди верные, хоть и морские… Отправляйтесь смело.
Торин вежливо поклонился, а сотник уже поворачивал коня.
На следующее утро, когда туман еще не рассеялся над сонными улицами, друзья вышли за ворота захудалого постоялого двора, где провели ночь. С реки доносился плеск весел, невнятные голоса – там готовились к отплытию. Хьярриди заметил их сразу, едва они вынырнули из-за угла.
– Эй-хой! Это мои! Мои, Фарнак! – весело крикнул он.
Стоявший у руля светловолосый человек, тот самый, кого они видели вчера, повернулся к гномам и Фолко, подошедшим к краю пристани.
– В Арнор путь держите? – спросил он, четко, по-аннуминасски выговаривая слова. – Через десять дней будете в столице, мое слово верное. Двадцать золотых с каждого и наша кормежка. Идет?
– Идет! – ответил Торин. – А спать где?
– Ну это найдем, – усмехнулся Фарнак. – На этом корыте нам только до Тарна, а там переберемся на наш “дракон”.
– Дракон? – удивился хоббит. – Живой?
– Так мы зовем наши морские ладьи, – с улыбкой ответил Фарнак. – Да вы не стойте на бревнах-то, давайте сюда, мы отваливаем. Рон! Покажи им, где устроиться.
Рон, высокий, длиннорукий парень с живыми черными глазами говорил быстро и невнятно, глотая окончания слов, и Фолко припомнил, что в Аннуминасе подобную речь они слыхали от уроженцев далеких поселений Золотистого Взморья, Белфаласа, лежавших к югу от Белых Гор. Их привели в небольшую каморку под носовой палубой; впрочем, друзей она вполне устроила – чисто, сухо, пахнет смолой, вдоль стен лежанки, у квадратного окна сколоченный из тщательно оструганных досок стол. Привыкшие ко всему за время странствий, они побросали вещи и поднялись наверх – однако ни один из них не снял кольчугу и не расстался с оружием. Фарнак это заметил и едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал, лишь справился, всем ли они довольны. Торин осведомился, когда нужно внести плату, и получил ответ, что лишь по прибытии на место. Хоббит тем временем подошел к борту.
Люди Фарнака отвязали канаты и поставили парус. Дул хороший восточный ветер, и баржа, увлекаемая ветром и течением, медленно стала отдаляться от пристани.
