Жёстко, сказывалось отсутствие практики и моё нежелание оставлять убийцу в живых, я вторгся в его разум, ломая хрупкие стеночки из гипсокартона на месте защиты. Но в какой-то момент я перестал контролировать то, что смотрю. Вот, он уже говорит с кем-то через артефакт, миг, и он сидит на крыше в засаде, мгновение, и всё вокруг начинает пожирать огонь.
Испугался ли я? Да я обосрался! Дикая паника захватила разум, в попытке выбраться из ловушки. А ловушка явно была на меня. Я метался по объятому пламенем пространству, и горел. Боль физическая никогда не сравнится с ментальной. Потому её невозможно описать. Как если бы заболели все зубы разом, одновременно с этим тебе сломали каждую косточку в организме, ещё и по несколько раз, а все мышцы скрутила судорога, а тебя самого пропускают через мясорубку. Такое описание раскрывает лишь малую толику того, что я ощущал сейчас. Я кричал. Я молил. Я хотел умереть, лишь бы это прекратилось. И вдруг моё желание было исполнено. Я выпал из ментала и с жутким криком рухнул на пол. Меня корёжило и рвало, жгло и взрывало. Глаза уже давно пересохли от отсутствия влаги, которые я пролил в слезах. Я лишь умирал в агонии...
Взгляд с другой стороны.
Не прошло и десяти минут, как входные двери библиотеки резко распахнулись, и в них влетела целая толпа вооружённых людей, закованных в броню, возглавляемая высоким черноволосым мужчиной. Альберэль пришёл за своим сыном. И никто не посмеет и не сможет его остановить.
Двое застывших подростков с огромными глазами смотрели, как вошедшие грамотно распределились по библиотеке, взяв пространство под контроль, а к ним самим подошёл мужчина с короткими чёрными волосами, и пронзительным взглядом серых глаз.
-Вы что-нибудь ещё узнали? - без предисловий спросил он.
-Нет, ничего не успели, - ответила за обоих Лия, а Кир молчаливо кивнул, подтверждая. Альберэль кивнул в ответ, и достал из кармана стеклянную сферу с красной каплей внутри. В его руке сфера слегка засветилась, и капля сместилась к краю. Эльф внимательно рассмотрел сферу и уверенным шагом направился в сторону отклонения. Поисковые артефакты на крови были распространены, потому не было ничего удивительного, что он им воспользовался. Все присутствующие пошли за ним на выход из помещения библиотеки, пока не дошли до редко посещаемой части замка, которую использовали как склад ненужных вещей: с одной стороны, не нужно, а с другой - жалко. Вот и сейчас, пробираясь через дебри завалов, отряд дошёл до перекрёстка.
-И куда же теперь? - задумчиво посмотрел на сферу Альберэль, смотря на то, как артефакт просто свихнулся, а капля хаотично двигалась вокруг незримого центра масс, изображая из себя электрон.
Но ответ на этот вопрос прозвучал оттуда, откуда никто не ждал. Из левого коридора раздался душераздирающий крик, и всё поспешили в его сторону. С ноги выбив дверь, Альберэль влетел в комнату, на ходу накладывая разнообразные щиты на себя, и осматривая окружение. На полу лежали двое - видимо, похититель с выжженным напрочь мозгами, и его сын, что сейчас страдал от невыносимой боли. Опустившись перед страдающим чадом, мужчина медленно вздохнул и резко выдохнул, одновременно с этим положив руку на грудь парня, начав морщиться. Он уже встречал такое прежде. Душевные раны - самые неприятные, и самые сложные в лечении. Но ничего, они справятся.
Взгляд с ещё одной стороны
За всем происходящим через палантир наблюдало ещё одно действующее лицо, всегда незримо присутствующее рядом. Фигура, одетая во всё чёрное, с глухой безликой маской на лице.
-Что ж, - раздался глухой голос из-под маски, - это было забавно. Всё идёт точно по плану.
Боль. Ужасная всепроникающая боль... Которой не было. Я с удивлением открыл глаза. Окружение говорило о том, что я нахожусь в больнице, в какой-то VIP-палате - немаленькая площадь, большое количество шкафов с книгами, телевизор, век бы его не видеть, панорамное окно, из-за которого я и проснулся, когда солнечные лучи пробились сквозь жалюзи. И я, лежащий на больничной койке, подключённый к какому-то пищащему оборудованию. Протерев глаза, я уставился на свои руки. Да, это мои руки, а не какого-то другого. Ну ладно, не совсем мои, к которым я привык за свои 30 лет, а те, к которым я привыкал последние два года.
В голове плескался туман, не давая вспомнить последние моменты жизни перед тем, как я оказался здесь. Но точно помню, что было невероятно больно. Нет, никак не удаётся вспомнить, будто воспоминания заблокированы. Интересно, это сделал мой разум в попытке скрыть травмирующие события? Или что?
