Датчане были бичом Британии. Ни один город, ни одна крепость, ни одна деревенька не могли чувствовать себя в безопасности. Даже в середине страны эти непобедимые, жестокие, алчные воины появлялись очень часто, грабили и убивали, угоняли в плен и жгли постройки, возведенные с таким трудом, урожай – символ жизни и благополучия – сапогами превращали в труху. Они подчиняли себе область за областью, и войска их подошли уже к самым границам Уэссекса. Еще отец Этельреда владел половиной британского острова, а королевство его третьего сына скукожилось до размеров большого герцогства.
Старший брат Эльфреда сражался с датчанами с тех пор, как стал королем. Границы Уэссекса пока держались, но датчане все шли, шли… Северные земли, должно быть, неиссякаемы. Наверное, там и жить-то невозможно, раз норманны лезут сюда, как мухи на мед, с отчаянием голодающих.
– Сомневаюсь, что в руках епископа меч летает так же бойко, как в руках короля и его вассалов, – сердито ответил Этельред и поневоле задумался. Мысль о датчанах вконец испортила ему настроение.
– Так идем, брат. Покажи, как охотятся короли. И, кстати, расскажи мне, какое это епископство ты прочишь мне в лен?
– Любое стоящее. Для тебя, брат мой, мне не жалко и архиепископства. Кстати, как тебе, к примеру, нравится Кентербери? Тамошний архиепископ уже немолод. Говорят, начал болеть.
– О, чтоб получить тамошний посох, мне надо теперь же принять рукоположение.
– За чем же дело стало? – усмехнулся король, спускаясь по ступеням террасы. Хорошее настроение медленно, но верно возвращалось к нему.
– За малым, – а куда я дену мою прелестную Эльсвису?
– Вот еще дело! Ты здорово удивил меня, когда женился. С чего это тебе взбрело в голову? Неужто приданое было таким заманчивым?
– Дело не в приданом. Хотя и в нем тоже. Но как же, не женившись, вкусить супружеского счастья? – Эльфред принял повод своего коня у слуги, с удовольствием потрепал его по гриве. Красавец ответил негромким ржанием. – И потом, всем было известно, как благочестива Эльсвиса. Иначе я не смог бы получить ее.
– Хорошая жена для будущего архиепископа, – поморщился Этельред. Он легко поднялся в седло своего скакуна.
– О, я стану монахом не раньше, чем докажу всем, что я мужчина, наделав Эльсвисе с пяток малышей. А там можно будет подумать и о митре.
– Интересно, что бы на это сказал твой духовник.
– О, дражайший братец, мой духовник после пары кружек хорошего эля говорит и не такое.
Хохот короля подхватили даже те, кто не слышал его беседы с братом – уж больно заразительно тот смеялся. Тем временем, рассчитывая на свою порцию внимания, из дверей башни вышла королева Вульфтрит в ярко-красном платье, слишком нарядном, слишком роскошном для охоты. Конюх уже устал держать в поводу ее оседланную кобылицу – государыня ездила в обычном мужском седле и взбиралась на него при всех, не смущаясь, нисколько не заботясь о правилах приличия. Придворные дамы, роившиеся вокруг королевы, принялись торопливо расправлять ей юбки еще до того, как она уселась в седле – не дай Бог кто-нибудь увидит то, что видеть не положено.
Взбираясь в седло, Вульфтрит недовольно поджимала губы. Царственно заставить всех ожидать себя не получилось – придворные даже не заметили отсутствия жены своего суверена, не обратили внимания и на ее появление. Мужчины же были заняты беседой и чему-то неприлично громко смеялись. Она ожидала встретить недовольство своего супруга, или даже упрека, мимо которого можно было бы проплыть с достоинством – словом, любого знака – только не равнодушия. Но равнодушие было налицо.
Потому что если кого Этельред заметил, то лишь Брадхит, новую придворную даму королевы, дочь богатого тана, гибкую, юную, очень красивую девушку с роскошными косами цвета спелой пшеницы. Король окинул ее заинтересованным взглядом и, отвернувшись, велел:
– В седло, господа.
Эльфред скакал на своем сером в яблоках коне рядом с братом, с другой стороны пристроилась было королева, но ее кобылица не выдержала заданного темпа и тяжести, которую везла, и отстала. Да и самой Вульфтрит не так легко было держаться наравне с мужчинами. Этельред прекрасно сидел в седле, Эльфред нисколько не отставал, более того, он славился тем, что ловко и метко, как никто, умел метнуть на скаку копье или выстрелить из лука в цель. Юный брат короля нисколько не напоминал будущего священнослужителя – он любил повеселиться, выпить пива в хорошей компании, хорошо охотился, отлично сражался и не обделял своим вниманием прелестных женщин.
Но он родился младшим. А куда идти младшим сыновьям королей? Только в священники. Так уж повелось. Королевы дарили жизнь такому количеству детей, и среди них было столько младших, что простолюдинам не приходилось и мечтать о высоком священническом сане. Все высокие духовные должности расхватывала знать.
