В Арконии была паника, ибо туда вторглась Рондина. И множество озлобленных беженцев наводнили приграничные с Арконией земли Зеренги. Гномьи патрули выдворяли их, но все равно беженцев было весьма много, к счастью, наш караван был под надежной охраной.
За время нашего пути Монго совсем оправился от досадной болезни, лишь его лицо осталось немного перекошенным набок. Он весьма сблизился с Имоен, и вообще они составили пару… Скареди тоже уже мог ходить самостоятельно!
И вот граница с Мантиохией. Здесь горы Зеренги почти сходили на нет, местность выровнялась.
Как сказал Фатик, собрав наш отряд у костра, Мантиохия — страна небольшая, с древней наследственной монархией, которая — тут Фатик пренеприятно ухмыльнулся — как известно каждому здравомыслящему человеку, мать порядка, достатка и всеобщего благорастворения воздухов. Потому, сказал Фатик, немного помолчав, в Мантиохии продается все, что можно продать, включая, как водится, самого бога. «А верят тут в Атрея», — прибавил он с ясной одному мне интонацией. Скареди крякнул. Не как утка, нет. Он так выразил свое недовольство тем, что Фатик неласково прошелся по его богу.
Ох уж мне эти боги, знаете! Один человек верит в одно, другой — в другое, третий — вообще черте во что верит (да простится мне эта площадная ругань)! В результате — безобразия, скандалы, полная белиберда и хаос! То ли дело мы, гномы…
«Проедем страну без проблем, лишь бы было золото, а у нас оно есть, — подвел Фатик черту своему рассказу. — Помните, тут правит всеми почитаемый монарх Амаэрон Пепка Восемнадцатый. Говорить о нем следует лишь в восторженном тоне. За оскорбление царского дома тут вешают».
Граница со стороны Мантиохии охранялась крупным отрядом таможенной стражи. Фатик
— В Ридондо такие штучки не пройдут, придется останавливаться на досмотр, — молвил Фатик. — Впрочем, невелика разница… В Ридондо мы наймем корабль и отплывем в Дольмир, в его столицу — Семеринду. А там и до Оракула… рукой подать.
Вот такие у нас были приключения. Я-то понял давно: если имеешь золото,
Мантиохия встретила нас обильным дождем. Дороги раскисли. Мы немного задержались в пути. Фатик очень ругался и вообще был невесел. Однажды он выгнал из фургона весь гарем и велел ему толкать фургон на протяжении трех миль по затопленной грязью дороге, угрожая при этом выпороть несчастных девушек!
К Ридондо мы поспели за полторы недели от выезда из Фрайтора. Фатик, мне казалось, изрядно похудел, его глаза ввалились. Иногда я слышал, как он, проходя мимо, бормочет: «Богиня или нет, вот в чем вопрос?» А Виджи старательно избегала варвара. Она была холодна, и меня мороз продирал по коже, когда я ловил ее взгляды в сторону моего горемычного друга. Однажды он сам попытался с ней заговорить, и на ночевке шустро забрался к ней в палатку. Обратно он вышел через миг, с тремя отчетливыми царапинами на правой щеке. А я, случайно проходя мимо палатки Виджи, услышал там сдавленные всхлипы…
Подъехав к столице Мантиохии, мы увидали со столбового тракта — а от нас до столицы было около мили — нечто странное. В нашу сторону, ярдах в двухстах, от Ридондо полз живой серый ковер, изредка расцвеченный белыми и рыжими пятнами; края ковра колыхались, расплывались, от него отскакивали целые куски, крупные и маленькие, и совсем крохотные, похожие на капли, потом все они снова сливались с краями ковра, ну а сам он был огромен, наверное, в милю в поперечнике. Фатик встревожился. Он велел остановить фургоны, поднялся на козлах и вытянул подзорную трубу. Он вглядывался в ковер всего несколько мгновений, затем отнял трубу от глаза и смертельно побледнел.
— Исход, — промолвил он странное. — Значит, Талаши была права. Началось!
