Кто бы мне рассказал, что творится в его башке и кого он конкретно вертел? И кто бы мне сказал, когда точно погибнет город? Закат — понятие растяжимое. Сколько часов форы у меня в запасе? Один-два, или ни одного?
Сходя с пирса, я оглянулся. Димеро Бун стоял у гакаборта над окном нашей каюты. Улыбка сияла в его бороде.
В порту аромат специй мешался с запахом моря. Думаю, вы не удивитесь, узнав, что на набережной толпился народ. Купцы, охранники, стража, матросы, лотошники, менялы и грузчики — много грузчиков с потными спинами, ибо Ковенант, опасаясь прогресса, запретил оборудовать причалы даже самыми примитивными кранами с приводами от топчаковых колес.
Гномы с фургонами ждали нас неподалеку. Старшина, собрав своих в кружок, производил некие движения правой рукой. Вблизи оказалось, что гномы культурно утоляют жажду, а старшина стоит разливающим — у его волосатых ног красовался бочонок полпива. Прекрасный напиток для утоления жажды, но я мог только облизываться: клятва варвара слишком твердая штука. Примерно настолько же твердая, насколько тверд его меч.
— Жгите из города, как допьете этот и только этот бочонок! — велел я старшине.
Если их не остановить, эти засранцы начнут с полпива, продолжат пивом, а закончат кабацкой дракой, судом и штрафами. Ничего фатального, вот только разбирательство будет завтра, а завтра у Ридондо попросту нет.
Старшина начал возражать. Тогда я добавил несколько бойких ругательств, и гномы тут же начали собираться. Мой авторитет среди мужской части населения Зеренги был велик.
Олник простился с сородичами, успел хлебнуть полпива, пролив кружку на ворот рубахи.
Когда они укатили, колокол на Башне пробил два часа.
Духота сгущалась. Мне словно положили на лицо банное полотенце.
— Холодно, Фатик! — сказала Виджи. Ее губы подрагивали, как в ознобе. Волосы, мне кажется, поблекли, даже ухо, пробившее локоны, выглядело бледным.
Тут я поймал себя на мысли, что совершенно не знаю, как обращаться с эльфийкой в, так сказать, обычной жизни. Плевать, что на самом деле ее народ — не совсем эльфы. Их восприятие жизни все равно слишком отлично от человеческого. Так вот, любовный акт… В фургоне все прошло отлично, и не один раз, и я убедился, что секс по-эльфийски это не ритуальный акт на ветке фамильного древа сквозь дырку в сотканной из паутины простыне. Она не была девственницей и не стеснялась своего тела. И если первое не было для меня удивлением, то второе… Скажем так, от нее я, искушенный жизнью варвар, почерпнул кое-какие приемы… э-э… Не суть. Сейчас я совершенно не представлял, как мне обращаться со своей супругой в… м-м-м… обиходе. Все же пожатие ладони — это маловато, когда твою женщину буквально сплющивает от предчувствия общей беды.
Обнять за талию? Хм.
Я просунул ладонь под пышные волосы, прижал к хрупкой шее. Под пальцами забилась жилка. Фея дрогнула, напряглась, но я не убрал руку, пытаясь передать свое тепло.
— Мы скоро отплывем, лисьи ушки. Пожалуйста, потерпи.
Вместо ответа она чуть заметно кивнула. Немного повернулась, изломив брови.
— Да… Да, Фатик.
— Потерпи.
Мне показалось, что она слегка расслабилась под моей ладонью.
Хорошо.
Плохо, что о воплях принца она ничего не сказала.
Карапет Мерриг зря назвал «Трех вдов» кабаком, впрочем, для него слово «кабак» означало любое место, где наливают. На трех вдов в этом заведении приходилось два этажа и полтора десятка остекленных окон. Дом развлечений и гостиница для моряков, купцов и путешественников, собственность Ковенанта. Отли Меррингер слыл гурманом, значит, кормили тут хорошо.
В воздухе плавал аромат веселой травы, слышался стук игральных костей. Места за столиками были заполнены основательно. Орочье хрюканье напомнило мне об общинных свинарниках родного клана.
Нос Виджи дрогнул: слишком густая смесь ароматов для эльфа.
Мой старый друг и наставник сидел лицом к двери и наворачивал печеных креветок, заливая их пивом. Без грима короля-недоумка он казался обычным купцом средней руки. За те три года, что я его не видел, он несколько располнел, растерял большую часть шевелюры и обзавелся сединой на висках. Однако никогда еще он не выглядел настолько полнокровным и довольным жизнью, как сейчас.
Я был рад его видеть. Этот призрак прошлого не сулил бед, но обещал скорое осуществление моего плана.
