В тот день она уехала из дома на машине… через три часа ему позвонили и сказали, что автомобиль на огромной скорости врезался в дерево. Маму спасти не удалось… Несколько месяцев у нас был траур. Помню, как я рыдала… она же всё-таки была моей мамой, она меня выносила, родила… Будучи ребенком, я часто чувствовала свою вину перед ней…
Эля
Открываю глаза, вокруг приглушенный свет. Бабушка заснула, держа меня за руку. Осмотревшись, я поняла, что уже в другой клинике… в клинике деда. На руке капельница. Слёзы непослушными дорожками побежали по моим щекам… Это не была истерика, это было понимание того, что мои «розовые очки» разбились, причем стеклами вовнутрь. Но цена всего этого оказалась слишком высокой, которую я должна, но не могу принять… Моего ребенка больше нет… я его не чувствую…
Я машинально потянула свободную руку к животу. Почувствовав движение, бабушка сразу открыла глаза. Подсев ближе, аккуратно обняла и поцеловала в щеку.
— Девочка моя, — она начала вытирать влагу с моего лица. — Ты у меня очень сильная, я это знаю. Врачи сделали всё возможное, но к сожалению… — по её щекам скатилось несколько слезинок, но она быстро взяла себя в руки. — Случилось то, что случилось…
— Сколько я спала?
— Девять часов, — прошептала, замолчав на пару секунд, она будто собирала все свои силы. — Есть то, что ты должна знать, это важно… Эля, в ближайшие пару лет, ты не сможешь забеременеть. Процент того, что это получится в дальнейшем, крайне мал, но он есть, это зависит от многих факторов, совместимость партнеров, как восстановится твой организм и ещё ряд причин…
— Сколько? — Прервала её, сглатывая ком в горле и морально готовя себя к худшему.
— Десять процентов из ста…
— Получается, — я начала всхлипывать, — я не смогу родить? Могу вообще не иметь детей… Меня никогда не назовут мамой?
Бабушка тут же заключила меня в объятия и стала шептать, пытаясь успокоить:
— Солнышко, послушай, нужно верить. Мы с дедушкой будем рядом. Вероятность беременности есть, главное, к этому подойти с умом. Если потребуется, поедешь заграницу.
— Бабуль, но моего малыша больше нет… Мне страшно… — Тихо проговариваю слова, сглатывая слезы. — Я сама виновата, я доверилась человеку, и это доверие стоило жизни для моего ребенка…
— Поплачь, всё пройдет, я рядом… Всё будет хорошо, наладится…
Следующий месяц был как в тумане, я была будто не живая, бледная, безэмоциональная, слезы постоянно сами текли, внутри была пустота… К концу месяца я постепенно начала приходить в себя. Дедушкины психологи делали для этого всё возможное. Меня забрали домой. Через полмесяца я уже была более-менее в порядке, и деда решил со мной поговорить, позвав к себе в кабинет.
— Эля, нужно подписать бумаги, — смотрит на меня, пододвигая листы и ручку.
— Какие? Зачем? — Хмурюсь.
— Документы на развод. Адвокаты всё сделали ещё в первую неделю, но я не хотел тебя тревожить. Нужно поставить подпись, и вы официально станете чужими людьми. Он уже свою поставил.
Смотрю на документы, бегло пробегаюсь по страницам. Всё имущество, даже то, которое нажито в браке, полностью моё. Квартира и машина тоже остаются мне. И есть пункт, где он обязуется переехать в другой город и не появляться рядом со мной, ему даже прикасаться ко мне запрещено. И действительно… стоит его подпись.
— Что ты с ним сделал? — Удивлённо спросила.
— Изначально, я хотел его посадить, но наблюдая за его трусостью, передумал. Когда до него дошло, кто я, он сам от всего отказался, понимая свою дальнейшую перспективу. В судебном порядке он обязуется покинуть город, и ему запрещается к тебе приближаться. Так сказать, мировая.
— Мне не нужна эта квартира и машина, — у меня начинают течь слезы, когда я вспоминаю о случившемся. — Не хочу, чтобы о нем что-то напоминало.
Дедушка подходит и крепко меня обнимает.
— Если ты решишь от нас съехать, мы купим тебе любую квартиру или дом, которые понравятся. На выходных купим тебе другую машину. Хочешь, мы продадим то, что осталось от вашей совместной жизни, а деньги положим тебе на счет?
— Да, думаю, так будет лучше, — говорю дрожащим голосом, глотая слёзы
— Ну вот и хорошо. А сейчас, поставь свою подпись и пойдем обедать, бабушка там что-то новенькое приготовила.
— Хорошо.
То, как разрулилась ситуация с Даней, меня поразило. Он, действительно, не знал, кто мой дедушка. Искренне надеялся, что всё останется ему.
У меня были отношения, где молодые люди, видели не меня, а кошелек дедушки. Поэтому, когда я знакомила их с Даней, просила не говорить ему о достатке. Дедушка сказал, что он хирург, а бабушка преподаватель. Это действительно правда, дедушка открыл свою первую клинику за год до моего рождения, а до этого работал хирургом. Бабушка была заслуженным педагогом, но её сократили, и она посвятила себя дому и семье, иногда занимаясь репетиторством.
