- Интересная реакция, - после долгого молчания сказал профессор, глядя на клетку с носившимися по ней мышами. Они радостно скакали, играли, стучали хвостами, словно им ввели инъекцию радости. Николай Валерьевич Беспалов преподавал в Академгородке, поэтому в здание Академии примчался почти сразу после звонка Ильи. С мальчиком они были знакомы уже шестой год, он рос и развивался на его глазах. Николай Валерьевич был профессором химии в НГУ и помнил, как маленького Илью к нему привела обеспокоенная мама. «Николай Валерьевич, это я вам звонила», - начала она, подняв брови, словно умоляя о чем-то. «Понимаете, я бухгалтер, муж адвокат, а Илья…» - она посмотрела вниз на сына. Тот стоял, сохраняя абсолютное спокойствие, и смотрел с любопытством на пятидесятилетнего профессора.
«Он с детства такой. Сам научился читать, просто в два года подошел и стал спрашивать, что это за буквы. Запомнил с первого раза, потом, знаете, когда в детском саду он сам додумался до таблицы умножения, я просто обалдела. А в школе… В общем, он все время сильно опережает сверстников. Хотя что там сверстников – я хорошо училась в школе, но я понятия не имею, кто такой Гельмгольц, что такое коллоидные растворы и для чего нужна теорема Эйлера. Уравнение Шредингера для меня тоже китайская грамота», - пожаловалась Людмила Владимировна. «Представляете, он меня спрашивает, согласна ли я с формулировкой определения фотона, а я понятия не имею, что ответить! Откуда мне знать про корпускулярно-волновой дуализм! Я о нем от Ильи узнала! В школе сказали, что его надо дополнительно водить куда-то, чтобы он не нахватался беспорядочных знаний».
Беспалову попадались одаренные дети, но такого он видел в первый раз. В пятом классе задавать маме такие вопросы! Вот только сначала требовалось проверить, не повторяет ли мальчик бездумно фамилии ученых и названия, которые он случайно выхватил из энциклопедий, чтобы произвести впечатление на окружающих. Задав школьнику парочку вопросов по курсу коллоидной химии, профессор убедился, что мальчик не притворяется. Ребенок по-настоящему оживился, когда понял, что перед ним человек, обладающий глубокими знаниями в интересующем его предмете. Людмила Владимировна оставила Илью с профессором и умчалась на работу, а мальчику провели экскурсию по корпусу Академии, где одаренные школьники занимались с университетскими преподавателями и готовились стать новой интеллектуальной элитой страны.
С тех пор Академия стала вторым домом для Ильи, а Николай Валерьевич - почти что членом семьи Дмитриевых. Высокий и широкоплечий, всегда хорошо одетый, своим внешним видом он опровергал стереотип о сморчке-ученом в старомодных очках. У него были взрослые сын и дочь, трое внуков.
- Удивительно, что йод дает такую реакцию. Надо открыть журнал и посмотреть, какое соединение и почему вызывает эту эйфорию, - задумчиво сказал Беспалов.
- Я уже пытался, но пока не понял, - признался Илья. – Думаю, тут нужна серия экспериментов.
- Молодец, - похвалил мальчика профессор, кивая наполовину поседевшей головой. Когда они с Ильей познакомились, у Беспалова только-только начали серебриться виски. А теперь вот седины в темно-русых волосах все больше и больше. – С чего бы начать?
- Знаете, я дал маме 26-12, - вдруг тихо сказал Илья. – Вы говорили, что лучше не рисковать, но…
- А если бы непредсказуемый побочный эффект? Ведь твоя мама не мышь, - нахмурился профессор.
- Там в составе раствора нет ничего, что могло бы кардинально поменять свое действие при попадании в человеческий организм. Я все взвесил сто раз. Но врачи сказали, что у нее астматический статус, вы бы видели ее приступы, - ответил упрямо Илья, глядя в окно. – В последний раз она стала вся фиолетовая, я очень испугался и решился.
- Теперь, пожалуйста, наблюдай за мамой внимательно, хорошо? Но то, что ты сказал, воодушевляет. Значит, мы движемся в правильном направлении. А 34-12 обещает быть еще лучше, - задумчиво сказал профессор. – Вот только необъяснимая реакция, которую дает йод… Ее надо изучить, прежде чем делать выводы.
«Я попробую 34-12 с йодом на себе», - подумал Илья. Он знал, что Николай Валерьевич не одобрит такую идею. Поэтому не стал ее озвучивать.
Приход весны в Красную Поляну знаменовал собой окончание горнолыжного сезона. Туристов стало значительно меньше, но они и без того не особенно беспокоили троицу грешников, разве что напоминали о том, чего они были лишены – земных удовольствий.
- Покажи-ка еще раз, - Вика висела в облаках, а Сергей объяснял ей, как промчаться в бреющем полете над крышей шале и в последний момент уйти на крутой вираж.
- Ты слишком медленно делаешь, - терпеливо повторял в десятый раз Сергей. – Чего ты осторожничаешь? Мы все уже померли пять месяцев как.
- Наверное, привычка, - пожала плечами Вика. – А может, координации не хватает? Не знаю, но не получается.
- А почему не получается? – допытывался Сергей.
- Мне страшно, - вздохнула Вика.
- Чего бояться-то?
- Ну просто страшно и все, что тут непонятного? Инстинкт самосохранения, понимаешь? Он никуда не делся!
