— Не ночью, — угрюмо отозвался Веслав. — Сила Тени возрастает в это время. Мне нужно, чтобы я попал в Небирос человеком.
Он подумал и добавил:
— Хоть в какой — то части. А в полдень у меня может не хватить сил, чтобы открыть проход.
Где он будет его открывать, никто не спрашивал. Это было безразлично по сравнению с тем, что мы услышали.
— Сообщим Канцелярии? — спросил наконец Андрий. Веслав качнул головой.
— Поддержка или прикрытие нам не понадобятся. А если у нас не получится…
Раньше мы как-то не задумывались об этом. Что сами можем погибнуть — это само собой, пять звеньев неразрывны… если кто-то умрет в Небиросе — назад не вернется никто. А чем наш провал закончится для других миров… наверное, внешне — ничем. Небирос продолжит расшатывать Арку, теперь уже быстрее. Закончит через сотню лет, может быть — вот тогда будут видны результаты. А пока мы ничем не рискуем.
Веслав забрякал мерными стаканчиками. Этот звук наполнил спирита энтузиазмом.
— Как это верно, как это правильно! После того, что мы тут услышали, остается напиться вдрабадан. От Небироса точно мало что останется…
— Сонное, — пояснил Веслав коротко, — берите.
Никто не протянул руки. Виола сердито фыркнула. Судя по лицу Андрия, его бы тоже больше устроило спиртное.
— Чего мне не нужно — это чтобы вы потратили ночь на воспоминания о своей прошлой жизни. Если во время обряда кто-нибудь свалится с громким храпом…
Я схватила стаканчик и опрокинула его залпом.
— Так разнарядка закончена, да? Ну, и прекрасно. Всё, я выпила, видишь? Всем спокойной ночи, приятных снов, увидимся утром и всякое такое…
И на предельной скорости рванула в спальню, не дожидаясь ответов. Кажется, остальными моя торопливость так и осталась непонятой, а между тем все было проще некуда.
Я знала, кого сегодня увижу во сне.
* * *
Темнота. Никогда в жизни ее не боялась, но доверия она мне не внушала тоже. А эта темнота какая-то странная: ночь, что ли. Без звезд, луны, а вокруг — то ли есть стены, то ли нет…
Но вместо этого голоса я услышала другой — мягкий, ожидаемый:
— Мне не хотелось бы тебя утруждать, Оля. Пусть сегодня ты будешь видеть то, что захочешь.
Прелестно. Я немного покрутилась на месте, но не увидела ровно ничего.
— А если я хочу увидеть
Щелкнул неожиданный выключатель. Тускленький свет одинокой лампочки озарил его лицо. Джемпер под горло. Застенчивую улыбку.
— Не вижу к этому особенных препятствий. Хотя немного удивлен. Ты хотела меня видеть? Почему?
Привычно пропала способность лгать. С ним это было нереально даже в снах.
— Соскучилась, наверное. Слушай, какого Хаоса мы с тобой делаем в этом коридоре, тут же тьма кромешная!
— Ну, это только так кажется. А если посмотреть… оп! — он провел ладонью по ближайшей стене и словно стер слой копоти или грязи: в лицо хлынул свет, превращая ночь — в день, а стену — в окно, которое вело в неизвестную мне весну.
— Ты перемазался, — заметила я, указывая на его руку.
— Это ничего. Иногда приходится. Но если знать, как от этого избавиться — гораздо легче, — он повернул чистую ладонь. — Пойдем туда или останемся здесь?
— Ну… там гораздо приятнее, — заметила я, глядя на зеленую травку и наступающий рассвет, и вдруг добавила с откуда-то пришедшей уверенностью: — Но похоже, что тут мы нужнее.
Тео изобразил согласный кивок. Я подметила, что он глядит на меня скорее вопросительно. И тогда я попросила:
— Скажи мне что-нибудь, пожалуйста…
— Из того, что ты уже знаешь?
— Из того, что я уже знаю, но во что боюсь поверить. Потому что тебе я верю гораздо больше, чем себе. Скажи мне, что бояться глупо, Тео…
— Бояться не глупо. Глупо терзаться из-за того, что давно решено. Ты всё равно пойдешь за ним, даже если вдруг решишь не идти.
Он задумчиво рассматривал окно, за которым картина поменялась: появился город, на который падали первые лучи солнца. Площадь, вымощенная брусчаткой. Человек, неподвижно лежащий на холодных камнях, группа людей вокруг него…
— Для тебя всё решено тоже?
— Для меня? Понятия не имею. Понимаешь, это было бы всё равно, что явиться в гости туда, где тебя хотели видеть, но не очень-то рассчитывали на твое появление. Создается некое чувство неловкости, никто не подготовлен, никто не знает, что делать…
— Да-а, у меня такое было пару раз. Но… как же ты?
— Я? Я не прихожу без приглашений.
За окном зажурчала вода, и звук был такой свежий, что я невольно протянула руку вперед — и не нащупала стекла. Моя ладонь ушла туда, где пел ручеек и цвели, захлебываясь от притока жизненной силы, полевые цветы. Хотелось туда, но…
— Иди. Пусть остаток ночи для тебя пройдет, как ты захочешь.
Никогда я с такой ясностью не ощущала во сне, что сплю. И никогда мне меньше не хотелось проснуться — ручеек так и манил. Но в то же время я знала, что могу пройти к нему только одна: это ведь мой сон.
— Ты останешься здесь, в темноте?
— Это для тебя она темнота. Я ее вижу несколько иначе.
