– Привет, киса, – сказала Дженна и наклонилась погладить кота. – Как ты сюда попала?
– Мяу! – Кот как будто был раздосадован. – Мяу!
И тогда Дженна вспомнила.
– Уллр, – пробормотала она.
– Мяу, – согласился Уллр.
Рыжий кот метнулся в темный и скользкий туннель. Усталая и замерзшая Дженна поплелась следом.
Когда она ушла с берега, из-за поворота показался королевский корабль. Восемь сонных гребцов кряхтели, ухватившись за весла, шкипер стучал зубами от холода, а его рука примерзла к ледяному штурвалу. На рассвете зимой королевский корабль был удивительным зрелищем: спешно зажженные свечи горели в иллюминаторах, красный королевский полог покачивался вместе с судном и золотые завитки на бортах поблескивали в длинных лучах восходящего зимнего солнца. В каюте был накрыт стол: на нем стояли кувшин с подогретым пряным вином и тарелка сладких пирожных. Вокруг стола были удобные стулья, накрытые красными королевскими ковриками и подушками. Посреди каюты стояла маленькая печь, в которой жарко горели яблоневые бревна и душистые травы, наполняющие каюту теплым и гостеприимным ароматом.
Но больше некого было принимать на борту. Подплыв к опустевшему берегу, шкипер и гребцы королевского корабля так и не узнали, что далеко внизу под килем, над илистым дном реки плавало тело королевы Этельдредды, которая ушла на глубину под весом своих пышных черных юбок.
Маленький рыжий кот вальяжно вышел из туннеля, который вел к королевской пристани.
– Уллр! – воскликнул Нико.
– Тсс, тише, – предупредил Септимус.
Нико взял Уллра на руки.
– Снорри? – шепотом позвал он, повернувшись к туннелю. – Снорри?
Но вместо Снорри из темноты вышла Дженна.
В Главной лаборатории алхимии и врачевания пребывал в одиночестве Марцеллий Пай. Он сидел во главе стола на своем высоком стуле с солнечным символом, обхватив голову руками. Услышав шаги в лабиринте, он испугался, вскочил и бросился в кладовку с благовониями. Не хватало еще раз столкнуться с мамашей.
– Что значит «она просто упала в воду», Джен? – донесся до лаборатории шепот Нико. – Разве она не попыталась вылезти?
– Нет, она так – шлеп! – и ушла на дно. Так странно… Как будто… как будто ей было все равно. Как будто это мелочь какая-то.
– Наверное, это и правда мелочь. Она ведь думает, что проживет вечно, – заметил Септимус.
Марцеллий из своей кладовки слышал каждое слово, и постепенно до него начало доходить, что они говорят о его матери.
Дженну до сих пор трясло. Еще бы, она видела, как ее прапра… (и еще много раз пра-) …бабушка утонула.
– Но я не желала ей смерти. Правда…
Марцеллий охнул и схватился за полку, чтоб не упасть. Умерла? Матушка умерла?
Вдруг из кладовки с благовониями раздался дикий вопль. Дверь распахнулась, и недавние обитатели этой самой кладовки подпрыгнули от ужаса при виде Марцеллия Пая. Он выскочил оттуда, сжимая двумя пальцами длинную черную змею прямо у себя за головой. Змея разинула пасть, и из белых клыков яд капал на черную тунику Марцеллия.
– Поистине жестокая тварь! – воскликнул Марцеллий.
Он бросился к скамье, где до недавнего времени хранился пузырек с эликсиром, поднял крышку с большого стеклянного горшка, бросил туда змею и накрыл крышкой.
А потом, аккуратно вытирая со своей одежды яд (который вступил в необычную реакцию с апельсиновым соусом), он обвел взглядом потрясенную публику.
– Прошу, Септимус, – вдруг сказал он, – не беги отсюда.
Септимус вздохнул. Какая уж тут засада! Это Марцеллий их подкараулил. Мальчик устало выдвинул стул возле своего стула с розой и посадил Дженну. Она была бледной, и на шее остались красные пятна от хвоста Эй-Эя. Не переставая дрожать, Дженна посадила на колени Уллра и прижалась к нему. Опасаясь Марцеллия, Нико отступил на безопасное расстояние. Но Септимус по привычке, приобретенной за долгие часы ничегонеделания, водрузился на табурет кого-то из писцов и начал зевать. Совсем скоро в Лаборатории алхимии и врачевания начнется рабочий день – и на утреннюю смену придут писцы.
Марцеллий зевнул вслед за Септимусом. Для него это тоже была длинная и трудная ночь. Он уселся во главе стола на свой большой стул с высокой спинкой и задумчиво посмотрел на Дженну и Септимуса. Пора кое-что обсудить.
Нико держался от стола подальше. Он не собирался вести переговоры с похитителем Септимуса и считал, что Марцеллия можно легко застать врасплох. Работая в лодочной мастерской, Нико стал крепким и сильным и теперь мог одолеть любого, тем более тощего алхимика, который выглядел так, будто вдохнул слишком много паров ртути. Единственной, кто сдерживал Нико, была Снорри. Куда она подевалась? Что делать? Нико замер в нерешительности и был настолько поглощен мыслями, что не слышал предложения, которое Марцеллий Пай сделал Септимусу.
Под конец разговора и Марцеллий, и Септимус улыбались. Решение принято. Марцеллий откинулся на спинку стула.
Тем временем Нико тоже принял решение. Он достанет ключ. Сейчас или никогда. Научившись кое-чему у Руперта Гринджа, он подкрался к Марцеллию сзади и схватил его за горло.
