За время поисков семьи Боррна и Тирры, я узнал очень многое и о Герраи – временной, по мнению всех Урсов, планете пребывания, и об Урсах вообще, и об искомой семье – в частности. Геррая была гористой, довольно прохладной планетой с сильной, живучей и агрессивной фауной. Скорее всего, именно благодаря этому ее и не заселили люди. Любая раса, не обладающая природной выносливостью, силой и умением выживать, была бы вынуждена уничтожить полностью местную хищную фауну, что неминуемо привело бы к нарушению биологических цепочек, и, в итоге – к планетарной катастрофе. Такие примеры были в РАСВА. Да, и вообще, для людей здесь слишком прохладно. В зонах, где на Земле – тропики, на Герраи – таёжные леса, медленно переходящие в тундру с вечными снегами. Урсы же прекрасно переносили холод и, за исключением некоторых видов, не любили жару. В период от 20 до 35-40 лет, при средней продолжительности жизни 160 лет, Урсы отрываются по полной, меняя партнеров и не думая о семье, но, если создали семью – то поведение меняется кардинально. Семья для Урсов имеет огромное значение. Если в семье появляется потомство, то заключенные союзы почти всегда сохраняются до самой смерти. Многие Урсы, если потеряли супруга после появления первого потомства, так и не находили нового спутника жизни. Если семья распадалась до зачатия первых детей, то почти всегда создавались новые семьи. В общем – тоже с перекосами, но намного более ближе к моему пониманию семьи. Боррн и Тирра, им обоим было по 86 лет, вырастили уже одно поколение детей, трое их отпрысков прекрасно устроились в обществе, и создали свои семьи. Боррн до начала первого отцовского периода работал инженером в небольшой компании, которая занималась производством местных блаеров. Именно на одном из них они и потерпели крушение, но вины Боррна не было никакой, никто не мог предвидеть попадание метеора в блаер. По утверждению тех, кто видел дыру в блаере, Боррн сделал невозможное, совершив аварийную посадку в горной и лесистой местности настолько поврежденного блаера. Кроме работы, Борн увлекался охотой, он был одним из лучших охотников столицы клана Дотрров, именно там они тогда жили. Тирра была преподавателем в местном аналоге университета и научным работником института флоры и фауны Герраи. К сожалению, десять лет отцовского периода – очень большой срок. Когда дети выросли, Боррн не смог найти достойной работы в региональном центре. Им предложили переехать на север, в почти не обжитые земли, тем более – там была работа и для Боррна – аналог нашего егеря и одновременно сотрудника, отвечающего за работу стационарного узла связи и планетарного щита, и для Тирры – самая что ни на есть полевая работа биолога, но «у черта на куличках». Так получилось, что увлечение Боррна стало его работой, и Тирра поддержала его. В большинстве других цивилизаций – в этот момент семья должна была распасться. Но не в обществе Урсов. До переезда на север Боррн прошел курс боевой подготовки, сдал на первый разряд претендента в гвардейцы, прекрасно обращался с оружием, как с холодным, так и с технологичным. Он был из тех Урсов, кто уверен: «Судьба хранит того, кто готов встретить ее не только с объятиями, но и с фазовым клинком в руках». До зачатия новых детей они с Тиррой прожили на севере 12 над. Однако, появление малышей внесло изменения в их жизнь, надо было возвращаться в город, детям нужно образование, поэтому, когда объявили о поисках воспитателей Золотых Урсов, того же возраста, что и их дети, семья решила попытать счастья. Тиборрн обращал мое внимание на то, что никто из этой семьи ни разу не был в космосе, и понятия не имеет, как жить на кораблях. А я прекрасно помнил, что, в принципе, еще недавно сам даже не подозревал о том, что космические путешествия реальны.
Наше с Арретом знакомство с семьей состоялось через два дня. Боррна, с большой медицинской заплатой на бедре, сидящего в технологичном кресле-коляске, сопровождала Тирра и двое малышей, Поурр и Ррати. Они были взволнованны не меньше нашего, вернее – моего, Аррет спокойно сидел у меня на руках, рассматривая подходящих. Боррн был представителем тех самых «Гималайских» Урсов, но у него кроме кипенно-белого галстука на шее, также было белое пятно шерсти вокруг носа, что само по себе придавало умиляющий, на мой взгляд, вид. А сейчас шерсть на голове и лице Боррна периодически топорщилась, делая его похожим на удивленного Алабая. Тирра – абсолютно черная с потрясающей, по меркам Урсов, фигурой, не сводила глаз с Аррета. Дети шли рядом с мамой, держа ее за руки. Поурр пошел в маму, и был чернее смоли, а Ррати – копия папы, с таким же милым пятном вокруг носа. Они поклонились Тиборрну, и стали благодарить его за спасение.
– Нет, нет. Если и благодарить кого-то, то вот этого замечательного малыша. – Тиборрн указал на Аррета. – Именно он видел во сне, как вы потерпели катастрофу. Он рассказал все своему Дорро, а Федор уже поднял всех нас на поиски.
