Через два часа мы смотрели, как Джаго разгоняется для совершения первого своего прыжка через гипер. Расчеты Сирены показывали, что, благодаря нашим реакторам, энергию для прыжка мы накопим через 3 часа 21 минуту. А вот скорость для частичного погружения в гипер и возможности совершить прокол пространства мы достигнем за 4,5 часа. Но первый прыжок решили провести при накоплении энергии с запасом, ровно 6,5 часов ожидания, во время которых я не мог найти себе место, прошли, и Джаго прыгнул на 2,01 триллиона километров. Это был стандарт максимального удаления для этих двигателей. Всплеск паразитного возмущения гиперполя был гораздо сильнее, чем при выходе из гипера с нашими штатными двигателями, но в пределах, доступных в РАСВА. Сирена утверждала, что полученные данные по работе двигателя в реальной обстановке позволят ей провести калибровку и уменьшить паразитные возмущения почти до привычного для нас уровня. Но это была только первая часть Марлезонского балета, теперь нам необходимо было провести испытания наших штатных двигателей. Ну, не совсем штатных – надо сказать, Сирена заменила их на начальный уровень техно-семь по классификации Предтече, взяв из запасов, вывезенных из аномалии в трюмах Ироудо, заодно поменяв эмиттеры накопления полей. Несмотря на то, что Джаго, как корабль, изначально проектировался для погружения в гипер, я все равно волновался, хоть и заметно меньше. Шанс потерять Джаго все-таки был не нулевым. Слишком много Сирена внесла изменений в структуру корабля, сделав его идеальным шпионом. Ироудо ушел в гипер с небольшой задержкой, зафиксировав штатный переход Джаго в гиперпространство.
Переживания за корабль не отменяли необходимости поговорить с Ронаном о моем НаЭ. Ронана я нашёл в его каюте, он сидел перед развернутыми визио экранами в усталом и, одновременно, взъерошенном состоянии.
– Не помешаю? Вы чем-то заняты?
– Нет, нет. Федор, Проходите. Я попросил у Тиборрна всю информацию о том, что происходило в РАСВА за последние 400 над, и теперь пытаюсь все осмыслить. Надо понять, как вести себя на совете. Слишком многое поменялось. Мое изначальное желание заявиться на совет РАСВА и объявить о всех преступлениях Ании и Волонии – просто приведет к войне. Если аналитика, предоставленная Урсами, правдива, то Ания и Волония давно ведут подготовку к войне, а экономическая война идет полным ходом, мое обвинение просто приведет к полномасштабным боевым действиям. Сиберия и Румия этого точно не заслуживают. Во всяком случае, эти данные – он головой указал на визиоэкран. – говорят, что Сиберия не готова к войне. Кроме того, стало понятно, почему в Сиберии решили признать род Ярых угасшим. На Сиберию давят. Ания и Волония хотят, чтобы Сиберия отказалась от притязаний на территории анклава. Вообще сейчас много систем закреплены за пропавшими, и, наверняка, угасшими родами. Такие решения будут принимать во всех государствах конфедерации, чтобы перезаключить новые торговые и политические соглашения на основе существующих реалий. Само по себе мое появление окажется бомбой, территория анклава принадлежала роду Лиртовых, этот род должны признать угасшим, как и мой, и теперь я стараюсь понять, как сделать так, чтобы мною не взорвали РАСВА почти в буквальном смысле. Может, у Вас будут какие-то мысли о том, как одновременно и приструнить Анию, и не развязать войну?
– Я почти ничего не знаю о том, как в РАСВА ведут дипломатические войны, но, если вспомнить историю Земли – то от немедленного развязывания войны останавливают три вещи: понимание невозможности достижения результата, понимание о неотвратимом ответном ударе с неприемлемым ущербом, или осознание того, что у противника есть что-то: технология, союзник, или оружие, в общем – что-то, что может привести к первым двум вариантам. Но если одна сторона стремится к боевым действиям, то отменить войну невозможно, ее можно только отложить.
– В том-то все и дело, что если я выступлю с обвинениями Ании в намеренной попытке захвата территории Сиберии и Румии, то уже нанесу неприемлемый ущерб. У нас очень жесткие условия межгосударственного взаимодействия, после обвинения будет независимое расследование и виновное государство – не важно, обвинитель или обвиненный, призывается к ответу, и там не только финансовая ответственность, там и торговые потери, и финансовые, и пространства, и главное – жизни виновных. В том, что делают Анийцы в приграничных территориях, замешаны очень высокопоставленные люди. Клятва НаЭ не даст им соврать, только молчать. Ании легче будет начать войну, чем отдать себя под суд. А начав рассказ о том, что творится в анклаве – я не смогу соврать, ведь мне тоже придется приносить клятву НаЭ.
– Я не знаю, какие у Вас доказательства в причастности высшего руководства Ании. А вы не допускаете, что расследование приведет к прямому участию пары корпораций, а руководство всей Ании будет виновно в недосмотре? Или вероятность замести следы равна нулю?
– Почему-же? Все возможно.
– Ну, тогда Вам следует все это обсудить с Вашим Великим князем.
