С этими словами я отправился к себе в каюту, голова уже начинала болеть, как обычно бывает при долгом недосыпе. В каюте я посмотрел на душевую, на кровать и понял: мыльно-рыльные процедуры потом, сейчас я просто хочу упереть голову в подушку. Усилием воли заставил себя снять пустотный комбинезон, черт с ними, с этими требованиями безопасности! Сейчас я хочу, чтобы тело отдохнуло без всякой одежды. Вот странно, столько всего со мной произошло, но привычка спать голым, переросшая в практическую необходимость для полноценного отдыха тела – осталась, и ничего с этим не могу поделать. Если ложусь спать в одежде, то не получаю полноценного отдыха. Это и Живана, а потом и Лана зафиксировали в медкапсулах: та часть тела, что остается в одежде, всю ночь остается в легком тонусе, и не полностью восстанавливается за время сна. Вот и сейчас я разделся, плюхнулся лицом в подушку, и, кажется, уснул, даже не натянув на себя одеяло.
Пробуждение было сладким, еще не открыв глаза, я почувствовал теплую упругую женскую грудь у себя под ладонью. Я подтянул к себе под бочёк Машу, зарылся в ее волосы.
– Маш, мне такой жуткий кошмар снился, причем так долго, и с такими подробностями.
– Шеф, прости, но это не кошмар, а я не Маша.
Осознание реальности ледяным ветром сдуло и сон, и прекрасное настроение, стало одиноко и больно. Я понял, что во сне опять видел свою семью, и мы с Машей легли спать в моем сне. А проснулся я в реальности, где нет ни ее, ни детей. Я убрал руку с груди Ланы и перевернулся на спину.
– Опять снилась семья?
– Да, и снова я потерял связь с реальностью.
– Но это, с одной стороны – хорошо, ты не забываешь их.
– Возможно, но так больно становится, когда понимаешь, что это всего лишь сон. Сон, в котором ты был счастлив, и там все было хорошо и беззаботно, по сравнению с тем, что здесь. Наверное, так и должно быть, во сне все должно быть хорошо. Если будет иначе, то это будет кошмар, а кошмаров мне не надо.
– Не знаю, нам с Сиреной не снятся сны. Сны доступны даже не всем разумным.
– В смысле, это как? Я думал, сны видят все живые.
– Нет. Гуманоиды, Филиды, Каниды видят сны. У Рептилоидов, Цифал и Тауро – это считается редким даром, или проклятьем, в зависимости от того, какие сны видят, но точно это не является нормой для них. Насекомые, да и вообще все расы с коллективным разумом вообще не видят сны.
– Странно, для меня сны – что-то настолько естественное, что я не могу представить, как жить без них.
– А ты представь, что одной особи огромного роя приснился кошмар, это же будет переживать всё сообщество.
Я представил, как огромный улей испытывает ужас из-за сна одного таракана, и понял, что даже если такие особи и были, то их просто убивали, чтобы не испытывать всей колонией эмоции одного жука, особенно если ему приснилось, что его жрут, к примеру.
– Логично. Ладно, надо принимать душ, и за работу. Вы же нашли нужную информацию?
– Немного. Ничего срочного. Ждем тебя в рубке.
После стандартного моциона, посещения тренажёра и кают компании, я заявился в рубку.
– Капитан на мостике. – Объявил искин.
Сирена оторвалась от терминала, отсалютовала, приложив руку к виску. Как-то само собой в качестве приветствия на мостике стали использовать жест русских военных с Земли, скорее всего -это влияние сотен фильмов, просмотренных еще в аномалии, и то, что искин требовал выбрать форму официальную приветствия. Я поприветствовал Сирену ответным жестом, и прошел к своему креслу.
– Рассказывайте, что нарыли в этом ворохе цифровой информации.
