Ухмыльнувшись, он выразительно смотрит на мой рюкзак. Я, в свою очередь, с вызовом смотрю на него, транслируя: да, не это «Шанель» или «Диор», и что с того?
— Я Илья. Раз уж ты новенькая, я объясню, как здесь всё устроено.
— Анна уже отдала мне расписание.
— Моя информация намного ценнее и важнее. — Он снисходительно оглядывает меня с ног до головы. — В нашем университете существуют касты.
Я готова закатить глаза. Что, я попала в плохую американскую драмеди, где зажравшиеся богатенькие детишки мучают тех, кто послабее?
— И кто у нас главные «правители»?
— Есть «Альфы» — элита элит, — торжественно сообщает Илья, явно наслаждаясь рассказом. — Наследники миллиардеров, те, кто задаёт правила. Если ты им не по нраву — тебе конец. Потом идут «Легионы» — серые кардиналы. Они не так заметны, но их влияние колоссально. Они двигают людей, словно шахматные фигуры. Если ты на их пути — лучше сразу беги. Остальные прислуживают тем и другим, чтобы спокойно существовать. Здесь их так и зовут: прислуга.
— Так, а где я могу записаться в «просто существующие»?
— Так не работает. Судя по одежде, влиятельных родственников у тебя не имеется, так что у тебя один путь. — На лице парня появляется сочувственная улыбка. — Прислуживать всеми возможными способами.
Я прыскаю, не сдержавшись. Мы в двадцать первом веке живем, вообще-то. У Демидовых я работаю за деньги, а здесь вдруг бесплатно буду таскать учебники за каким-нибудь бездарным мажором?
— Я пас, — отрезаю я с немедленным намерением уйти, однако женский писклявый голос меня останавливает:
— Ты Лия?
Я оборачиваюсь. На меня смотрит девушка с длинными тёмными волосами, красиво обрамляющими ее выдающиеся скулы.
Опешив от того, что этой фее известно мое имя, я молча киваю.
— И ты новая поломойка Демидовых? — нараспев уточняет она.
Мои глаза наливаются кровью. Поломойка? Я, блин, домработница!
— А ты-то кто? — Я делаю машинальный шаг вперед. — Склочная курочка, транжирящая папины деньги?
Глаза девушки удивленно распахиваются.
— Как ты меня назвала?!
Я открываю рот, чтобы повторить сказанное по слогам, однако меня и тут опережают.
— Ее не трогать.
Я узнаю этот голос. Даже если бы не видела его обладателя прошлой ночью в расстёгнутых брюках, всё равно бы узнала.
Леон.
Он стоит в нескольких шагах, засунув руки в карманы, и сверлит взглядом эту наглую реинкарнацию Шер.
— Я просто знакомилась, — примирительно произносит брюнетка, явно опешившая от его вмешательства.
— Знакомство состоялось, можно расходиться, — подчеркнуто вежливо парирует Леон. — Лие наверняка пора на пары.
— Хочешь сказать, она твоя прислуга не только… — сощурив подведенные глаза, Шер кивает себе за плечо, — но и в университете тоже? Решил изменить своим принципам?
Я возмущенно открываю рот. Какого черта они обсуждают меня в моем же присутствии, словно я табуретка?
— Принципы на то и есть принципы, чтобы им не изменять, — из лениво-расслабленного голос Леона становится жестким.
— Тогда не понимаю, почему ты вдруг решил вмешаться в наш разговор, — мурлычет она, расплываясь в хищной улыбке. — В коридоре так сильно запахло хлоркой и жареным луком, что мне волей-неволей пришлось подойти к новенькой, чтобы спросить…
Ее взгляд находит меня.
— Ты что, совсем не принимаешь душ?
Мне не удается ответить сразу, потому что я слишком ошарашена фактом, что прилизанный бюрократ по имени Илья, похоже, не соврал. Тут все как в американской молодежной драмеди: детишки в «Шанель» достают тех, кому денег хватает только на «Найк».
— Я еще на крыльце почуяла запах тупости, — нараспев отвечаю я, — но поленилась к тебе подходить с тем же вопросом.
Делая вид, что массирует переносицу, Леон беззвучно смеется.
Лицо брюнетки покрывается бордовыми пятнами, отчего мне моментально хочется съязвить по поводу переоцененности люксовой косметики. Шер еще не в курсе, что пикировки — это моя стихия. Я могу фристайлить с ней хоть до самого вечера.
Но ей, слава богу, хватает ума не ввязываться в эту войну. Бросив взгляд на запястье, Шер бормочет о том, что я еще обязательно пожалею, после чего, гневно стуча каблуками, уходит.
— Ты напрашиваешься на неприятности, — без улыбки произносит Леон, проводив ее глазами.
— Это мой талант с детства. Я благодарна тебе за вмешательство, но я умею за себя постоять.
— Я учусь здесь уже четыре года, и на твоем месте не был бы так уверен. Заручись поддержкой кого-то из альф или легионов, вместо того чтобы с ними конфликтовать.
— Ты о той кастовой ереси? — фыркаю я. — Тебе она самому-то не кажется бредом?
— Эта система существовала еще до меня, — преспокойно заявляет он. — А я привык уважать систему.
— И кто же ты, в таком случае? Альфа? Легион? Или, может быть, прислуга?
— Альфа, конечно. — Губы Леона кривятся в усмешке. — А еще я в совете.
— Даже знать не хочу, что такое совет, — морщусь я. — А если ты альфа, для чего полез меня защищать?
Склонив голову, Леон разглядывает меня с новым интересом. Я же с видом заправской шалавы стойко удерживаю его взгляд.
