— Ну, кто спасет столько хороших мальчиков и девочек от всего этого дерьма и шагнет вперед, чтобы ударить в рынду? Кто у нас сегодня добрый и поможет всем нам пойти в казарму досыпать ваши грязные сны? Нет таких? РОТА! По отделениям — на полосу препятствий — БЕГОМ! МАРШ! — и курсанты, окончательно одуревшие от недосыпания послушно разбились на отделения. Перси поднял, что когда ты очень устаешь, твое внимание рассеивается и ты не можешь уследить за всем сразу. А на полосе препятствий внимание очень нужно. Он не раз слышал, как курсанты говорили, что пробежать по полосе все же немного лучше, чем тупо бежать двадцать километров. Здесь стенка, тут яма, веревки, все не так скучно, как просто волочить свои ноги за впереди бегущим. Потом многие снаряды требовали не силы и скорости а внимания и координации движений — как например бревно над ямой с грязью или три каната над колючим кустарником. Казалось, что это легче, чем просто упражнения на силу или выносливость. Однако Перси понял, что это не так тогда, когда ты очень устал и не выспался, когда ноги у тебя сводит от судороги, а желудок — от голода, когда в глаза словно насыпали песка а стоит тебе только на секунду встать спокойно, как они слипаются и ты погружаешься в беспокойную мутную дрему, изматывающую еще больше. Перси с трудом понимал, что он делает, двигался как во сне, на автомате, почти отключившись. Когда он упал с бревна в яму, наполненную грязной водой, он обеспокоился только о том, чтобы держать голову над водой. Краем глаза он заметил, что в яме, кроме него полно людей, а на берегу взводные приводили в чувство Йола, нахлебавшегося мутной жижи. Перси с трудом вылез на покатый край ямы, склонился, откашливаясь, желудок сводило судорогой, он выворачивался наизнанку. Что-то больно хлестнуло по плечу. Стек. И указательный палец ткнул в начало полосы. Перси встал и пошел. Просто встал и пошел. Хотя на данный момент это казалось просто подвигом. Потом он вдруг понял, что какой-то дребезжащий звук доноситься до него вот уже около минуты. Кто-то все-таки ударил в эту чертову рынду. Перси вяло подумал, что вот и хорошо, можно будет вернуться в казарму, выспаться, потом его догнала мысль, а что если это Йол? Или Надин? Но мысль пропала где-то между мозжечком и правым полушарием, не оставив потомства. Кто-то опять кричал на них и это воспринималось так же буднично, как и все окружающее.
— … повезло! Будь моя воля, все бы вы здесь у умерли, между канавой и утром! Но мое слово — кремень! Можете идти спать, маменькины сыночки и папенькины дочки! РОТА! В расположение — Бегом! МАРШ! — как он прибежал в казарму и снимал ли что-нибудь с себя и заходил ли в душ, Перси уже не помнил. На следующий день повторилось тоже самое. Ушли еще два человека. И на следующий. А в конце третьего дня рында словно бы сошла с ума — в нее били почти беспрестанно. Состав учебной роты сократился из трехсот пятидесяти человек почти вдвое. Но главные испытания ждали их впереди, судя по тому, как довольно скалился Тор.
