— "Что за дурацкая мода — носить все золотое?" — думал император, отчаянно удерживая себя прямо: — "Ну ладно трибуна золотая, это дань древней традиции, но одежду… Ох, голова болит зверски, а тут еще этот… Цицерон… Эх, вызвать бы гвардейцев и снести ему голову, как в старые добрые времена… Или на кол посадить, вон прадед мой не гнушался, а за такую белиберду, я думаю и четвертовать мало. И несет и несет… откуда слов-то столько знает…" — Император неприязненно покосился на выступающего и тотчас, спохватившись, принял царственную осанку, развернул плечи и вернул своему лицу выражение "сдержанного доброжелательства". Выступающий отчаянно рубанул воздух ладонью и повысил голос, привлекая внимание аудитории, частично уже усыпленной его монотонным докладом.
— И я выражаю искреннюю надежду, что все вышесказанное не останется незамеченным и Сенат примет верное решение в этом сколь важном и неотложном, столь же и щекотливом вопросе. — закончил выступающий. Император повернулся чуть назад и, едва шевеля губами, спросил: — Кто это?
— Это лорд Дементьев, сир. — произнес советник, скрывшийся в тени императорской ложи от любопытных глаз.
— И что ему было надо? — полюбопытствовал император, давно уже потерявший нить рассуждений оратора.
— Чтобы лордам больше платили за работу в Сенате, сир.
— Разве им мало платят? — удивился император.
— Нет, сир.
— Так в чем же дело?
— Жлобы, сир.
— Ты, Ромул, полегче с такими комментариями-то. Не дай бог услышат, какого ты мнения о лучших представителях Империи.
— Прошу прощения, сир.
— То-то же… хотя ты конечно прав, жлобы… — император потер виски, посмотрел на огромные часы, висящие на стене и тоскливо вздохнул.
— Уже совсем немного осталось, сир. — послышался голос сзади. Император незаметно протянул руку назад и, ухватив полнеющего советника за плече, с силой вывернул кожу. Сзади тихонько охнули.
— Я тебя спрашивал о чем-то? — злобно процедил император, раздраженный вмешательством.
— Ой, нет, сир… прошу прощения…
— Еще раз влезешь… мне и так нелегко, тебя еще не хватало.
