– Значит, только он дойдет до кондиции, направляетесь на выход. За воротами у него в руках должна быть открытая бутылка какой-нибудь «бормотухи». Сотрудники милиции задержат его под предлогом распития спиртных напитков в общественном месте и отвезут в отделение. При оформлении протокола он будет «случайно» опознан. Если постарается оказать сопротивление, не ввязывайся. В районе задержания оперов будет как собак нерезаных…
Укрывшись под заляпанным зонтом от солнца, Полынцев и Сердюк пили водку, запивая ее разливным пивом из литровых кружек.
Столики стояли прямо на земле, утрамбованной ногами многочисленных посетителей. По периметру небольшой площадки росли тополя, пух от которых попадал то в стаканы с водкой, то в кружки с пивом, щекотал нос. Спиртное продавали через окошко небольшой железной будки.
– Водка паленая, – замахнув полстакана залпом и затянувшись сигаретой, со знанием дела сказал Сердюк.
– Каким образом определил? – Полынцев с интересом уставился на собутыльника. Взгляд у того был уже слегка захмелевшим.
– У меня практика большая, – разделывая вяленого леща, криво усмехнулся бандит. – Мы с братвой каждый вечер в Питере в кабаках и саунах оттягивались. За такое дерьмо я бы там в асфальт продавца закатал.
– Я думал, ты трезвенник, – хмыкнул Полынцев.
– Чего? – протянул Сердюк, уставившись на Сергея. – Риск оказаться за решеткой, быть убитым или самому кого… Знаешь, какой стресс. Чем снимать? Конечно, водочкой. Это я у чехов не пил. У них с этим строго…
Уговаривать Сердюка заскочить в пивнушку не пришлось. Оказавшись за воротами, он сам предложил пропустить по кружечке пива.
Бутылка опустела, пиво в кружках закончилось.
– Пошли в магазин? – Сергей вопросительно посмотрел на «собутыльника».
Повертев по сторонам головой, словно пытаясь увидеть знакомое лицо, тот сокрушенно вздохнул:
– Вкусно, но мало.
– Если возьмем водку, на кабель и лампы денег уже не хватит, – покачал головой Полынцев. – Давай я тебе портвейн куплю. Он в три раза дешевле.
– Пойдет, – с легкостью согласился Сердюк.
Они вышли из павильона и направились по тротуару вдоль улицы. Вдалеке замаячили две фигуры в милицейской форме. Сергей указал на скамейку.
– Может, присядем? Ты ее быстро добиваешь, и идем, – предложил он.
– А ты не будешь? – удивился бандит.
– Пиво, водка, теперь если еще портвейн, – Полынцев поморщился, – я потом сдохну. А еще крышу долбаную недоделали.
От этих слов Сердюк заметно повеселел. Одному больше достанется.
Когда в бутылке оставалось меньше половины, а бандита потянуло на философские темы, перед сидящими на скамейке мужчинами предстали стражи порядка:
– Пьем? – представившись, поинтересовался один из них.
– Глупый вопрос, – заикаясь и икая, сострил Сердюк. – В футбол играем…
– Документы.
– Зачем?
Полынцев безропотно достал свои и протянул милиционеру, незаметно для Сердюка показав на него сержанту глазами.
Второй милиционер уже вызывал патрульную машину.
– Вы свободны, – возвращая паспорт, кивнул сержант Полынцеву и переключил свое внимание на Сердюка, который, судя по всему, уже почти перестал соображать: – Вам придется проехать с нами в отделение для составления протокола. Заодно и проспитесь.
Скрипнул тормозами «луноход» с синими проблесковыми фонарями.
Полынцев облегченно вздохнул и направился прочь.
Когда Сердюк пришел в себя, то с удивлением обнаружил, что находится в одиночной камере, и довольно комфортной. Кровать, заправленная чистым бельем, будто бы он подследственный, а не нарушитель общественного порядка, раковина, в которую из бронзового крана с небольшим интервалом капала вода, в углу за небольшой перегородкой унитаз.
«С чего бы такая честь?» – хоть и смутно, но помня, как его забирали милиционеры, подумал он ноющими тупой болью мозгами.
Стоп! Неожиданно из глубины подсознания всплыл эпизод, как из «уазика» его пересадили в «Волгу». Какие-то люди в штатском пожали ментам руки и… Дальше он уже ничего не мог вспомнить, как ни напрягал память. Адская смесь из трех напитков сомнительного происхождения сделала свое дело.
Опустошив мочевой пузырь и напившись пахнущей хлоркой воды, он принялся ждать, прислушиваясь к каждому шороху.
Свет, льющийся через небольшое окошко под самым потолком, с установленной на нем решеткой становился бледнее. Вечерело.
Наконец из коридора донесся звук шагов. Они затихли у дверей его камеры. Послышались звуки отпирающихся запоров. Сердюк вскочил.
На пороге появился прапорщик и, как ни странно, обычный солдат с автоматом.
– Лицом к стене, руки за спину! – зычным голосом приказал прапорщик.
Сердюк ничего не понимал.
– Я в ментовке или где? – с дрожью в голосе выдавил он из себя.
– Или где! – словно эхо повторил прапор.
Двигаясь по коридору со сводчатым потолком и кафельным полом, Сердюк заметил еще одну странную особенность: перед каждым поворотом конвойный щелкал пальцами. Войдя в один из таких коридоров, он увидел, как такого же арестованного поставили лицом к стенке, чтобы они не увидели друг друга.
