Элиты Эдема полностью

Отвратительнее всего их искаженные улыбки. Когда они оказываются еще ближе, я вижу, что они пытаются меня успокоить жестами. Ну же, ну, говорят они. Не беспокойся. Все идет так, как и должно.

Но это не так. Я окружена монстрами!

Что со мной происходит?

Наконец мне удается вырваться. Омерзительные фигуры остаются далеко позади меня. Чувствую, как бешено колотится мое сердце. Возвращается то же ощущение, которое я испытала, когда впервые увидела Ларк: тошнотворный приступ, странный рокот, который пронизывает мое тело вместе с потоком крови.

Напиток, понимаю я. Что-то было в напитке, который Перл дала мне и Ларк. Что-то очень крепкое. А я выпила оба бокала.

Нужно выбираться отсюда. Из этого лабиринта и с этой вечеринки. Но выхода нет, и мои мысли путаются все больше с каждым новым отражением, которое я вижу. Зеркала увеличивают меня до невообразимых размеров, раздувают как шарик, объемный, но пустой. Другие вытягивают меня, делая высокой и тощей, дают мне понять, что моя жизнь – не более чем узкая полоса, разделяющая мир пополам. Какую из сторон мне выбрать? Да и есть ли у меня выбор?

Я в отчаянии спотыкаюсь и выкрикиваю имя Ларк. Почему никто не приходит на помощь? Я слышу голоса других людей, далекий шум вечеринки, но никто не появляется. Я заблудилась! Я одна!

Я кричу и без разбора несусь по лабиринту. Споткнувшись, я падаю вниз, увлекая за собой два зеркала. Они разлетаются на тысячи кусочков, которые, как маленькие льдинки на Празднике снега, скользят по моей коже. Нет, не так, по-другому. Это песок, который поглощает меня. Пожирает меня заживо.

Я вскакиваю на ноги, стряхивая осколки, чувствуя, как бегут струйки крови по рукам там, где в них впились кусочки зеркала. Моя кровь, теплая и живая, заставляет убедиться, что внутри меня течет пульсирующая жизненная сила – это только снаружи все мертвое и искусственное. Раны не болят, и это удивительно. На самом деле мое тело оцепенело, а мой рассудок то угасает, то просветляется.

Мне нужно выбраться из этого лабиринта. Но, куда бы я ни посмотрела, всюду только я, я, я, бесконечная я.

Погодите, вон в том зеркале только одно отражение меня. Оно не такое, как те зеркала с бесконечно удаляющимися изображениями. Я бросаюсь к нему – и картинка остается прежней. Другие зеркала не превращаются в нем в бесконечный коридор.

Я продвигаюсь вперед, как слепец, потрясенная зрительной перегрузкой, на ощупь добираюсь до следующего зеркала и робко всматриваюсь в него. Единственная я. Я выдыхаю. Я выбралась из лабиринта. Осталось всего несколько шагов. И я дома, на свободе.

Но сейчас мои бесконечные отражения превращаются в других людей. Все кажется неестественным, чужим, из другого мира. Их лица похожи на животных, которые никогда не существовали, пародии на утраченную жизнь. Краска и блеск, позолота и мишура – вот все, что осталось нам в Эдеме.

Вместо зеркал я врезаюсь в людей. Кажется, что они тоже дробятся, рассыпаются на кусочки серебряной плоти. Столько глаз пялится на меня. Это невыносимо. Я хочу быть одна, за высокой стеной, где никто меня не может увидеть, где никто не знает, что я вообще существую. Нет, я хочу быть с Ларк.

Вдали мелькнули чьи-то бледные светлые волосы. Сиреневые? В свете стробоскопа цвета мельтешат, и я не могу сказать наверняка. Глаза тоже пульсируют, так, что кажется, они вот-вот выскочат из орбит. Может, волосы серебристые? Или неяркого розово-сиреневого цветочного оттенка? Я иду вслед за светлыми волосами, то тут, то там мелькающими в толпе. Тот, кому они принадлежат, всегда остается в тени. Волосы ныряют в нишу, и я решила, что наконец-то догнала их. Но меня надули. В нише дверь, и открыв ее, я вижу лестницу, уходящую вверх, в темноту.

Я слышу звук шагов:, кто-то в туфлях на каблуках цокает по ступенькам, и я бегу за ним.

Темнота сгущается вокруг меня. Стены сжимаются вокруг меня. Что я наделала? Я бегу прямо в пасть дракона, и он сожрет меня! Стены и воздух давят на меня, принуждая упасть на колени. Я такая маленькая, такая слабая! Меня хотят уничтожить! Нет! Я хватаюсь за голову обеими руками, сжимая свой череп. Кажется, что голова сейчас взорвется.

Я слышу голос, заботливый голос, но то, что он говорит, пугает. Умри, ласково убеждает он. Отрекись от всего, что есть у тебя, даже от себя самой. Он такой проникновенный, что заставляет меня жаждать того, о чем он говорит. Забудь, забудь, шепчет он, подталкивая меня к пропасти, которая, кажется, открылась передо мной.

А затем боль! О святая Земля, я никогда прежде не испытывала такой боли. Но болят не раны и вообще не мое тело. Оно по-прежнему остается оцепеневшим, твердым и холодным, как кусок льда. Боль внутри, в сознании, это воспоминание о боли – настолько ошеломительное, что я начинаю беспомощно стонать. В мои вены врезаются иглы. Тело разрывают разряды тока, они заставляют меня кричать. Но хуже всего другая боль. Боль потери. Боль беспомощности. Боль истины.